Воспитанник орков. Книга третья

Данут вспомнил, что лучшая помощь от пассажира – это когда не мешает и уже собрался вернуться в свою каюту, как услышал голос капитана:

– Господин Таггерт, я слышал, что вы хороший воин.

– А что случилось? – спросил Данут, обернувшись на голос.

– Смотрите.

Капитан вложил в руку юноши подзорную трубу – не «маломерку», что имелась у самого Данута, а мощную, «четырехколенную», дающее двадцатикратное увеличение.

Воспитанник орков вдавил в глазницу зрительное кольцо, пригляделся. Вот, буруны отчего-то странного цвета…

– Подкрутите колечко, оно подстраивает линзы под ваше зрение, – любезно посоветовал капитан.

Колечко? А, вот оно. Подкрутив колечко, Данут ахнул – то, что казалось ему далекими бурунами или пеной, оказалось бесчисленными лодками и лодочками. А вот их собственного сопровождения – ни военного корабля, ни грузовых судов, не было видно. Видимо, налетевший шторм раскидал корабли в разные стороны. Плохо дело.

Он хотел повернуться назад, чтобы посмотреть – нет ли подобных «бурунов» сзади, но капитан остановил его движение.

– Не трудитесь, – мрачно сказал господин Гэйн. – Они повсюду.

– Кто это? – поинтересовался Данут, хотя уже и догадывался, что к их беззащитному кораблю слетаются «падальщики».

– Пираты, – ответил капитан и, предупреждая дальнейшие – абсолютно ненужные вопросы, слегка подтолкнул парня в спину. – Идите, молодой человек, идите. Эти лодки двигаются очень быстро, а без парусов нам от них не уйти, так что, господин Таггерт – вам лучше быстрее взять доспехи и оружие!

Отправив парня, капитан Гэйн скомандовал матросам:

– Отставить работу! Приготовиться к бою!

Накинуть поддоспешник, затянуть шнурки и, облачиться в кольчугу было минутным делом.

Там уже шли приготовления к бою. Моряки и пассажиры, вооруженные топорами и баграми, занимали позиции вдоль бортов. Доспехов или кольчуг ни на ком не было, что, впрочем, не удивительно – судно было пассажирским, а не военным.

– Таггерт, ко мне! – раздался окрик капитана, и Данут поспешил к командиру корабля, даже не подумав обидеться, что его назвали только по фамилии, выпустив все прочие уважительные или вежливые обращения.