Слово наемника

Однако даже короткий клинок лучше, чем никакого! Были еще медный котелок и огниво.

Наконец-то я сделал то, о чем давно мечтал – развел небольшой костерок, постаравшись укрыть его со всех сторон камнями, а сверху ветками, чтобы дыма не было видно. Пока грелась вода, приводил в порядок нож, силясь довести до ума режущую кромку.

Котелок оказался мал, вымыться удалось в два приема. И хотя между первым и вторым пришлось постучать зубами от холода, но – удалось. Для полного счастья стоило бы побрить физиономию и голову, постирать тряпки.

Стирать белье и одежду в ручье было не впервой, но никогда не доводилось отстирывать столько крови и грязи!

Пока одежда подсыхала в лучах нежаркого осеннего солнца, занялся поиском трав! Травник из меня хреновый, но кое-что знал. Удалось разыскать несколько нужных травок и наскрести с камней мха. Больше бы подошел длинный мох, что встречается на болотах, но сгодится и такой.

Самую важную «травку», ее и искать не пришлось – лопухи не растут только на голой скале и в снегу! А годится и в пищу и для лечения.

Подкрепившись «супчиком» из корней лопуха, порадовавшись, что сыт, занялся врачеванием. Перво-наперво сварил в котелке мох, остудил «бульон» и промыл все болячки. Потом, превратив котелок в ступку, растер листочки лопуха в кашицу и щедро замазал ею все ссадины и потертости, причиненные камнями и кандалами и незажившие до сих пор раны.

Ночи стали холодными, но меня это уже не пугало. Швабсония – это не древлянские княжества, где снег лежит почти круглый год! Тряпок хватало, а вместо крыши я наложил плоских камней. Можно развести костерок, вскипятить горячей воды и вдоволь напиться. И еще у меня была еда.

… Ночью пришел нищий. Старик был в нательном белье, сквозь которое просматривалось изможденное тело.

– Мне холодно. Верни куртку.

– Прости, старик. Я не хотел тебя убивать, – беззвучно ответил я и попытался осенить себя крестным знамением. Но рука будто налилась свинцом…

– Верни мою куртку. Мне холодно, – повторил старик и, потянувшись за курткой, ухватив меня за руку холодной ладонью, но холод тут же сменился жаром…

Проснулся от боли: уголек из горевшего костерка «стрельнул» прямо на руку.