Парламент Её Величества

 – Верховный тайный совет, решив устранить несправедливость, тем не менее, хочет вас обмануть. Мой брат, и я, узнав о несправедливости, решили оповестить вас о том. Но на дорогах уже высланы караулы, чтобы избежать преждевременной огласки. Люди Долгоруковых стоят по всем трактам. Мне пришлось скакать день и ночь в простом платье.

Лёвенвольде затих, приподнял подбородок и сделал значимую физиономию.

– Что-то я тебя не поняла, граф, – озадаченно сказала Анна. – Ежели, они хотят меня на трон звать, так в чем тут обман, да несправедливость?

Выдержав паузу, словно провинциальный актер, играющий Гамлета, граф сказал:

– А все дело в том, Ваше величество, что они позовут вас на трон, на тех условиях, которые им угодны!

– Это как? – не поняла Анна.

 – Какие условия могут быть для государя? Ну, – поправилась она, – для государыни. Чай, царь Всея Руси – помазанник Божий. Он только пред Богом ответ держит.

– Верховный тайный совет согласен отдать вам престол, если вы подпишите Кондиции – то есть, соглашения! Вы подпишете условия, на которых вам придется править.

Ежели, вы эти условия нарушите, то Верховный тайный совет вправе прогнать вас с престола.

– Это что получается, – раздумчиво протянула Анна, – они царицу на престол садят, с условиями, ровно приказчика какого?

– Господин граф, – вмешался в разговор фон Бюрен. – А нельзя ли ознакомить э-э государыню с этими кондициями?

«Умница! – умилилась Анна, услышав от фаворита осторожное – «государыня», вместо императорского титулования.

 – Не называет меня величеством. Этак-вот, назови, по оплошке, а потом на дыбу! А герцогиня – это тоже государыня, не придерешься!»

Лёвенвольде, задрав подбородок еще выше, взмахнул рукой («Ну, ровно скоморох на конской ярмарке!» – подумала Анна.), вытащил откуда-то бумагу и протянул герцогине, но та, помотав головой, сказала:

– Вы уж, дорогой граф, сами прочтите.

– Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа … – начал Лёвенвольде, но был остановлен фон Бюроном.

Эрнст Иоганн, уловив толику скуки в глазах повелительницы, предложил:

– Герр Рейнгольд Густав, будьте добры – изложите лишь самую суть!

– Яволь! – четко отрапортовал граф (Он был умным человеком и понимал, кто теперь главный!) и принялся излагать суть документа: – По приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять.