Долг наемника

С магом опять-таки поговорить не удалось – Габриэль был опять каким-то сонным и квелым, на вопросы отвечал односложно, а то и вообще мычал. Ну, хорошо хоть с седла не свалился.

Вечером, выбрав место для бивака и, отпустив коней, я пошел за хворостом. Притащив охапку, кивнул Бастиду – мол, разведи костер. Отправившись за новой партией, невольно повернул голову – и, обомлел. Сидевший у костра лакей вскинул левую руку и, сухие ветки вспыхнули.

Вот так так… Стараясь сохранять спокойствие, чтобы не выдать себя раньше времени, я набрал новую охапку и, делая недовольный вид, потащил ее к костру.

– В следующий раз ты пойдешь за хворостом, – сказал я парню, возившемуся около мага. Вроде бы, лакей снимал с него сапоги.

– Да сходит он, сходит, – с раздражением в голосе сказал маг. Подняв голову, Габриэль сказал: – Могли бы ему сразу сказать, что нужен хворост, а не делать недовольный вид.

Бастид же ничего не сказал, а только скользнул по мне взглядом, в котором, как мне показалось, было легкое самодовольство – вот, начинаются ссоры, а потом вернулся к прерванному занятию.

Придворный маг постанывал от удовольствия, а я, тихонько зайдя со спины слуги, вытащил из ножен кинжал и, ухватив его за кончик, приложил рукоятку к голове Бастида.

– Артакс, что вы делаете?

Придворный маг вскочил и, если бы он был обут, наверняка кинулся бы спасать своего любимца. Глядишь, еще и посох бы схватил. Я, между тем, содрав с лакея его же собственный пояс, связал ему обе руки за спиной, а потом и ноги, благо, веревочка была прихвачена заранее.

– Господин Артакс, – взял себя в руки маг. – Может, вы вся таки объяснитесь?

– Сейчас, – кивнул я. – А еще рот ему не стоит пока заткнуть?

– Артакс?!

Я просто приложил указательный палец к губам и, к моему удивлению, придворный маг перестал орать.

– Ложитесь, – прошептал я Габриэлю почти в ухо. Потом добавил слово, которое сам не любил произносить, но которое очень любил слышать от других: – Ну, пожалуйста… Ваш слуга – маг.

Маг, онемев от удивления (за два дня он успел убедиться, что я не страдаю от лишней вежливости), улегся на живот, а потом также покорно позволил обмотать себе руки. Кроме того, он был придворным магом, стало быть, сентиментальностью не страдал.