Десятый самозванец

И, наконец, все закончилось тем, чем и должно было закончиться…

– Эх, Тимофей, – вздохнула жена, оправляя подол ночной рубахи. – Всем бы ты мужик хороший, только вот, кобель изрядный. Смотри, оторвут тебе хозяйство-то…

– А я себе мышонка пришью, – усмехнулся Тимоха, отстраняя руку супруги и принимаясь ласкать ее с удвоенной силой…

– Да, Тимка же, да подожди, – засмеялась жена, пытаясь сомкнуть ноги. – Дай дух-то перевести…

Но тот, впавший в любовный азарт и неистовство, сделать ей этого не дал и, очень скоро Танька уже сладко постанывала, подстраиваясь под его движения…

– Да ты совсем дикий стал, – едва выговорила довольная супруга, вытирая со лба пот.

– А, что, – задумчиво изрек Тимофей. – Хорошая мысля…

– Э, как же, шиш, тебе! – полушутя-полусерьезно изрекла Татьяна, пихнув его в бок пухлым кулачком. – Сама управлюсь!

– Эх, сладкая же ты баба, – вздохнул довольный супруг.

– Дурак ты, – ткнулась ему в плечо Танька. – Лучше скажи – чего вот в девках этих есть, чего во мне нет? Ну, я, положим, до свадьбы-то – по дурости подол задирала. А тебе-то, какого рожна надо? Дырки-то у нас – у всех одинаковые…

– Ну, Танюшка, чего уж там… – обнял жену Тимофей. – Ты ж у меня, все равно – самая баская… А если, что и где, так это я так, по дурости, да по-пьянке…

Какое то время жена лежала молча. Потом, видимо вспомнив о предыдущих словах супруга, поинтересовалась:

– Так ты чего о крестном-то вспомнил? Ведь чай, в приказе-то ты его кажий божий день видишь.

– Да так, к слову пришлось, – пытался объяснить Тимоха. – Вспомнил чего-то, что раньше то ты, с мальчонкой, чуть не каждую неделю к нему хаживала. Вот, думал, сходила бы, да спасибо бы сказала, что муж-то у тебя теперь старшим подьячим назначен. Теперь вот, – похвастался он, – можно и скотину какую-нибудь завести. А можно, работников нанимать, или – работниц.

– Работниц? – возмутилась жена. – Это, каких же тебе работниц? Опять, что ли подол задрать хочешь кому?

– Да ну тебя, к лешему, – обиделся Тимофей. – Возьми, старуху какую, что бы по дому убиралась.

– Тебе, по пьянке-то все едино – хоть старуха, хоть молодуха – все едино… – хмыкнула Танька.

– Да ладно, не бурчи, как коза непродоеная, – примирительно сказал Акундинов, хотя уже и начал злиться на супругу.