Десятый самозванец

 – Известно, как… Каком!

– Ну, так отпустят-то его только на день, – покачал головой Елферий. – За день-то копеечки, ну, никак, выйти не успеют…

– И, что? – догадался служивый. – Никак, Сергунька-то наш, в бега собрался?

– Ну, кто у нас сотник – ты, или – я?

«Вот как! – удивился Акундинов. – Стрелец-то тут не простой – целый сотник! А Елферий, тогда кто?»

Что бы проверить догадку, он бросил последние чешуйки в подставленный мешок и спросил:

– Ну, а что теперь … дьяк приказной?

– Догадливый! – заржали в один голос и сотник и Елферий.

– Так, а чего же не догадаться-то, – скромно потупился Тимофей. – Не иначе, приказ Большой казны татей ловит.

– Ловит, – подтвердил дьяк. – Вишь, за сегодня, окромя твоих копеек, в казну уже сотню рублей возвернули.

– Ну, так может быть, – потупился парень. – Казна-то и без моих пяти рублев проживет? Я ведь, взаправду не знал – вот, те крест!

– Ну, казна-то, положим, проживет. Только – порядок во всем должон быть.

Ну, а, с другой-то стороны – ты утаишь, другой – утаит. Так, что же останется-то? Да и ты, впредь умней будешь, – безжалостно прервал его изливания дьяк. – Ну, ступай, парень, ступай себе с Богом. Ну, бирку еще возьми… – протянул ему Елферий кожаный лоскут, на котором было вытиснено каленым железом слово: «УПЛОЧЕНО», а сквозь дырку продета двусторонняя сургучная печать Приказа Большой казны с изображением весов.

– С Сергунькой-то что делать? – напомнил сотник.

– А что делать… – задумался на минуту дьяк Елферий. – В город не выпускать, а напоить его, паразита, постным маслом с простоквашей. Посадить в амбар какой, да пусть там сидит, копеечки выводит…

– Ну, а коли он, копеечки-то не глотал? – заинтересовался Тимофей, уже смирившийся с потратой.

– Ну, так и ничего, – отмахнулся стрелец. – Пронесет его, да и вся недолга… Лекарь-иноземец, что наших работничков пользует говорит, что дюже полезно для здоровья, брюхо-то чистить…

«Самому бы, лекарю-то, брюхо так почистить!» – подумал Тимоха без особой жалости к мастеру-обманщику.

Потом, вздохнул тяжко и потихоньку побрел прочь.

…Вечером, тайком от Татьяны и Костки, из-за чего пришлось схорониться в нужнике, Тимофей пересчитал все, что удалось собрать. Получилось, около полутора сотен… Найти бы оставшиеся пятьдесят рублев… О том, как он будет объясняться с четой Шпилькиных, да с казначеем, Акундинов пока не думал.