Десятый самозванец

Но, – нахмурил он бровь, – из молодших подьячих переведу я тебя обратно, в неверстанные писцы…[1 - «Неверстанными» назывались писцы, которым, в отличие от «верстанных» подьячих, жалованье было не положено. «Неверстанные», собственно говоря и занимались составлением и перепиской бумаг и жили на «перьевые» деньги. Подьячие, в нашем понимании – это уже чиновники различных уровней. Если перевести на современный язык приказные должности, то начальника приказа, которыми были, как правило, бояре (это, кстати, тоже должность!) можно назвать министром, приказного дьяка – заместителем министра.

В некоторых приказах, таких как Посольский, Тайный начальствующим человеком был сам царь.]

– Назарий Петрович, да я щас, мигом! – радостно возопил Гринька, срываясь с места.

– Стой! – рыкнул Чистой, а когда тот встал, как вкопанный, сказал: – Судочки-то, небось, грязью да паутиной поросли? Так ты, лодырь, их так в харчевню-то и понесешь… А там – кто же их мыть будет? Так ведь и плюхнут, прямо в грязное! Нет уж, всю посуду намоешь, да золой надраишь, а опосля – мне покажешь.

Понял?

– У-гуу, – радостно завыл лодырь, срываясь с места.

– От, дурень, – беззлобно сказал дьяк в след Котошихину.

А когда Гринька гордо предъявил начищенные до блеска медные судки, Назарий Петрович остался доволен. И, вроде бы простил…

– На-ко, – протянул дьяк копеечку. – Возьмешь сегодня щи да каши на троих. Да скажешь, Ерофею Ивановичу, да Унковскому Ваське, что бы на обед ко мне шли…

…Приглашенные к столу, понимали, что дьяк их зовет не на особливый пир, а потому, что есть срочное дело.

Дьяк Посольского приказа Ерофей Иванов, коего все, кроме начальника, звали Алмазом, послал домой татарчонка предупредить жену, чтобы обедать не ждала и, послала бы чего-нибудь к столу. Ну, а та и расстаралась рыбными пирогами, да кашей с черносливом (день-то постный). Унковский, старший подьячий, был вдовцом и, потому приволок к столу копченого леща и квас.

Помолившись, все трое принялись за постные щи, принесенные Гринькой.

– Поварню бы завести? Что мы все – по харчевням, да по трактирам, как стрельцы холостые, – раздумчиво сказал думный дьяк, отодвигая пустую миску.

– Неплохо бы, – согласился Унковский, а Ерофей-Алмаз, которому было все равно, промолчал…

От каши с черносливом дьяк решил отказаться, зато пирога с осетром отведал с удовольствием.

– Мастерица, супруга-то у тебя! – похвалил Чистой, на что Иванов горделиво кивнул.