Десятый самозванец

Дальше, хорошо так посидели, душевно. Песен каких-то попели… Правда, на следующий день, когда нужно было идти в приказ, Тимофей едва-едва сумел встать. Хотел, было, опять «заболеть», но пересилил себя.

Весь день был «вареный». Но, к счастью, никаких важных дел не было, боярин с дьяком в приказ вообще не зашли, поэтому можно было тихонько дремать в уголке, время от времени, посылая младших подьячих за квасом. Хотелось, правда, пива попить, но – не рискнул. Вдруг да боярин явится.

… Василий Шпилькин, подьячий средней руки Разбойного приказа и давний, еще с Вологды, знакомец (да не просто знакомец, а кум!), был дома. Когда Тимофей постучался, он, вместе с женой Людмилой и детьми, ужинал.

– Кого это там принесло? – проворчал Васька и недовольно сказал жене: – Сходи, посмотри…

Когда улыбающаяся Людмила (благоволившая к Тимофею) ввела нежданного гостя, Шпилькин обрадовался:

– О, Тимоша! Сколько лет, сколько зим! Слыхал, про радость твою! А мы уж решили, что загордился, как старшим-то приказным заделался! Эдак, кум-то мой, дьяком скоро станет.

– Ну, скажешь тоже, – обнял приятеля Тимофей, выгребая из-за пазухи гостинцы – бутылку с «зеленым» хозяину, «косушку»[4 - Винная (водочная) бутылка равнялась 0, 7687 литра; «косушка» – около 0,307 литра.

– Вот, видишь, – обернулась довольная баба к супругу. – Как люди-то добрые в гости ходят?! Не то, что некоторые, что себе-то выпивки принесут, а про баб-то и не вспомнят! Ну-ка, щи вначале дохлебайте, – прикрикнула она на ребятишек, радостно ухвативших сладости.

Людмилка, ушлая молодая бабенка, была сама не своя до сладких наливок и настоек. Как-то раз, когда Васька изрядно напился и заснул на полатях вместе с детьми, Тимоха, впавший в раж, стал приставать к захмелевшей молодухе. Ну и она, не шибко-то и сопротивлялась, когда кум заваливал ее на сундук. (Ну, что и за кума, коль под кумом не была?) На следующий день, протрезвев, оба решили, что между ними ничего не был.