Декабристы-победители

Единственно, о чем жалею, что меня там не было! Но все же лично я не хотел никого убивать. А решение о цареубийстве и перевороте было чисто теоретическим.

– Вот как? Стало быть, теория отдельно, а практика – отдельно? Бывает. Только, помните, полковник, историю? Якобинцы вначале теоретизировали…

– А потом пошли на штурм Бастилии и разметали ее по камушкам.

– Батюшки-светы, – развел руками Михаил Павлович. – Какой штурм, какие камушки?! Павел Иванович, так вы, кажется, в Париже бывали? Неужели не знаете историю штурма Бастилии?

– Простите, сударь, но в Париже я был в тысяча восемьсот четырнадцатом году.

А тогда, знаете ли, было не до исторических экскурсов.

– О ваших заслугах, полковник, я наслышан. Но все-таки штурм Бастилии – это красивая сказка. Крепость эту все равно бы снесли. К тому времени, когда ваши санкюлоты ее захватывали, там имелось всего семь узников: четыре фальшивомонетчика, два сумасшедших и один убийца. И не народ ее «на камушки разметал», как вы выразились, а какой-то буржуа взял подряд на добычу камня.

Кстати, из кирпичей такие славные модельки Бастилии делали! Мне такую «Бастилию» один французский эмигрант еще в детстве подарил.

Вспомнив детство и погибшего брата, Михаил закашлялся, пытаясь справиться с непослушной хрипотцой в горле. Голицын собственноручно подал царю стакан воды. Благодарно кивнув, тот отпил из стакана:

– Так что же с вами делать, полковник? – продолжал монолог Михаил Павлович, меряя шагами кабинет. – С одной стороны, – вы – государственный преступник.

С другой, по сравнению с теми, кто был на Сенатской, агнец невинный. Как вы считаете, что бы с вами случилось, ежели бы мятеж погасили в зародыше?

– А разве такое могло бы случиться? – дерзко улыбнулся Пестель. – История, как известно, не имеет сослагательного наклонения.

– Могло произойти всё, – вздохнул Михаил. – Ну, например, император Николай просто бы взял и приказал расстрелять бунтовщиков из пушек. Думаю, что лично вас приказали бы повесить. А вообще, вы понимаете, что натворили? В России началась гражданская война…

– Михаил Павлович, – отозвался Пестель-арестант.

 – У вас есть возможность пресечь гражданскую войну в зародыше. Езжайте в Петербург и явитесь на суд. Думаю, суд учтет ваше раскаивание.

– Знаете, полковник, я бы, наверное, так и сделал, но при условии, что у вашего «Временного правительства» была хоть толика совести и чести.

– Значит, будет война, – покачал головой Пестель.

– Не я ее начал! – рыкнул Михаил.