Чекист. Южное направление

Я не стал выяснять, как командарм распределял – кто «отпетый», подлежащий расстрелу, а кто нет, ему виднее.

– Спасибо товарищ Буденный, – сухо поблагодарил я командарма, намереваясь отпустить того с миром, но потом спохватился: – Да, а сами-то вы как считаете, отчего шестая дивизия взбунтовалась?

– Так это, само собой, если нам две недели жрать нечего, кони не кормлены, то кто угодно взбунтуется, пойдет мародерствовать, – отозвался Буденный. – В интендантской службе одни жиды собрались, все на сторону пустили.

– Товарищ Буденный, а если без антисемитизма? – мягко сделал я замечание командарму.

– Ну, если без антисеметизьма, – раздумчиво погладил усы Семен Михайлович – Тогда даже и не знаю.

– А не могли в дивизию проникнуть агенты Петлюры или Врангеля? – осторожно поинтересовался Калинин, приходя на помощь командарму.

– Да откуда им взяться-то? – пожал плечами Буденный. – Все хлопцы проверенные, все свои. Мы же так быстро наступали, что никаких агентов быть не должно.

– А если это агэнты батьки Махно? – предположил вдруг Сталин.

Я оценил, что Сталин назвал меня по имени-отчеству. Читал, что обычно он именовал всех строго по фамилии. Но я решил, что самого Иосифа Виссарионовича следует называть так, как принято.

– Мне кажется, товарищ Сталин, что правы и вы, и товарищ Буденный. Конечно же, немалую роль – подчеркиваю, отрицательную роль, сыграли снабженцы. По возвращению в Москву подниму вопрос на коллегии – является ли это злым умыслом или простое головотяпство? Думаю, подключить к расследованию наркомат юстиции.

– Даже если это головотяпство, то виновные все равно должны понести наказание, – сказал Калинин. – Я со своей стороны тоже займусь этим делом.

– Разумеется, Михаил Иванович, – кивнул я. – Но в тоже время, в дивизию могли проникнуть агенты батьки Махно.

– Какие агенты? Какой Махно? – снова взвился Склянский.

– Махно – это который в Гуляй-поле, – любезно пояснил я Склянскому.

– А наши кавалэристы, они всэ нэмножко махновцы, – улыбнулся Сталин.

Вот, вроде бы, неглупый человек Склянский, а дурак. Пытается сделать виноватыми руководство армии, не понимая, что в этом случае станет виноватым и он сам вместе со своим патроном.

Нет, пора заканчивать прения. Я обвел взглядом присутствующих и сказал:

– Мне кажется, товарищи, мы можем отпустить товарища Апанасенко. Ему нужна медицинская помощь.

Тут встрепенулся командующий армией.