Чекист. Южное направление

Посмотрев на меня, сказал: – Была телеграмма, и я сабырался ехат, но патом мнэ стало нэ до савешаний и нэ до засэданий.

Действительно, какие там заседания Политбюро, если в Первой конной армии творилось черт знает что? Не думаю, что Сталин ограничился лишь ролью стороннего наблюдателя. Скорее всего, активно наводил порядок.

– А чего ради Склянский понадобился в Москве? – поинтересовался я.

Плохо, что Склянского не в ладах со здравым смыслом. Если хотел отправить Конармию на Западный фронт, то зачем уничтожать одну из самых боеспособных дивизий? Или это такой элемент воспитательной работы? Типа, бей своих, чтобы чужие боялись? Нет, все равно не понимаю.

В восемнадцатом, когда Красная армия убегала, децимацию еще как-то можно оправдать, а сейчас? Опять-таки, Склянский – это рука и воля товарища Троцкого, а не самостоятельная политическая фигура. И Лев Давидович остается любимцем военных.

Увы, мой вопрос остался без ответа. Похоже, Берзин все-таки заинтересовался – кому он выдает служебные и государственные тайны?

– Т-тофарищ, а фы кто путете?

– А я, товарищ Берзин, молодой наглец, любимчик Ленина, – улыбнулся я, специально пропуская слово «товарищ» применительно к заместителю Троцкого.

 – И фамилия моя Аксенов. А я не знал, что у Владимира Ильича есть любимчики. Передам ему, вот уж товарищ Ленин посмеется.

– П-прастите, тофарищ Аксеноф, я не хот-тел фас обидеть, – слегка скривился второй член РВС.

– Владимир Иванович выше абыд, – отрезал Сталин.

– Для фас, т-тофрищ Аксеноф, тоже есть срочная телеграмма. Т-товарищ Д-дзержинский приказывает фам срочно приехать в Москву.

Посмотрев на Берзина, Иосиф Виссарионович вздохнул, понимая, что коли сразу не начал бить тому морду, то теперь-то уже поздно, спросил:

– Скажы-ка, товарыш Берзын, у тебя остался шоколад? Или ви им водку закусывали?

– Отна п-плитка осталась, – признался Берзин.

Мы в студенческие времена обходились одной ириской на троих под бутылку ркацители и ничего, никто не умер, алкоголиком не стал.

– Нэси, – сказал Сталин, а Берзин, не попытавшись протестовать, отправился за недоеденным шоколадом. Мелочь, вроде бы, но она позволяет понять: кто из членов РВС главнее.

Пока собутыльник Склянского ходил, Сталин сказал с грустью:

– Ну вот, Владимир Иванович, плахой я хазяин – зазвал вас на рюмку, а рюмка-то пустая.

– Ничего страшного, товарищ Сталин, – махнул я рукой. – Будет время, обязательно выпьем.