Чекист. Западный рубеж

Обсуждения, разумеется, чисто формальные, но ЦК РКП (б) обязан поставить Коммунистический интернационал в известность о его кадровой политике в отношении других государств. Если честно – сама была удивлена, услышав твою фамилию. Впрочем, в ваши секреты я залезать не стану, своих хватает, но польский язык, Володя, учить придется. Как ты в Польше собираешься работать?

– Попрошу путеводитель по Варшаве, – мрачно сообщил я.

– Надо говорить: «Попрошэ о пшэводник по Варшаве в езыку росыйским», – назидательно сказала Наталья Андреевна, став похожей на молодую учительницу.

То, что услышал, мне не понравилось. Нет, чисто теоретически, я Коминтерну доверяю, но стоит ли давать информацию о том, что еще только в проекте? И вообще, надо ли делиться секретными данными с организацией, состоящей, в основном, из иностранцев?

Вслух, понятное дело, свои сомнения я высказывать не стал. Зачем обижать Наташу? Да, а откуда она знает польский язык? Хотя…

– Пани, а ваша фамилия, случайно, на самом деле не Камаровски? – поинтересовался я.

– А то! – гордо отозвалась Наталья. – Наш род – от герба Остоя. Между прочем, самый древний род Польши. А герб…

Наташа откашлялась, а потом важно произнесла:

– В поле червлёном два полумесяца золотых, обращённых рогами один влево, другой вправо; а меж ними остриём вниз меч, крыж которого имеет вид креста. Над шлемом пять страусовых пера.

– Ух ты, – восхитился я. – Так ты, пани, еще и из шляхты.

– Фи, – сморщила носик графинюшка. – Мой род уже столько лет служит России, что мы уже не воспринимаем себя поляками.

– Так может, оно и не хуже, – рассудительно сказал я. – Все-таки, знания лишними не бывают.

– Ага, – поддакнула Наталья Андреевна, потом вздохнула: – Не представляешь, как я страдала из-за папочкиной причуды. В гимназии – латынь, древнегреческий, французский с немецким, а дома английский с польским.

– Бедная девочка, – искренне пожалел я Наталью, но она только отмахнулась.

– Вон, специально для тебя прихватила.

Наташа кивнула на подоконник, где лежало несколько книг.

Я принялся перебирать книги. Разумеется, Наталья взяла Сенкевича.

– «Огнем и мечом», – перевел я название. Когда-то читал. Правда, на русском языке. Там что-то про Речь Посполитую во времена восстания Богдана Хмельницкого.