Адвентюра наемника

 – Так у Куколя денег много, глядишь, забудет со временем. Вон, сам Силинг обо мне забыл, жандармов по мою душу не присылает.

Я только покрутил головой. Забыл герцог, как же. Простить, может и простил, а вот забыть не забыл. И если цыган что-то еще сотворит, то ему все припомнят. И краденых коней, и гибель рыцарей, случившуюся по его вине. Я и сам-то до сих пор не уверен, что Силинг мне простил смерть своих лучших воинов. Но я Его Высочеству нужен, а вот цыган? А ссора с винокуром может быть похуже ссоры с герцогом.

Зарко отправился спать в свой закуток, а я в комнату (скорее, чулан) для особых гостей. И я отчего-то не удивился, что, как только улегся, ко мне пришла Папуша. Девушка пристроилась рядышком, а когда я ее обнял, спросила:

– Артакс, у тебя есть дети?

Кажется, она меня как-то об этом спрашивала? Или это была другая женщина? А дети, скорее всего, где-то есть, но их матерям я никогда ничего не обещал.

– Когда я в Швабсонии была, девчушку увидела. Такая вся крохотулечка, лет шесть, может семь, но до чего на тебя похожа. И зовут почти как тебя, Юджина. Я уже подойти хотела, спросить, кто папка, но тут ее мать вышла – сама вроде и ничего, но лицо страшное, все в шрамах.

– А как женщину звать? – поинтересовался я.

– Мартой.

Марта… Девушка, чье лицо было обезображено ножом ее же собственного отца.

– Думаешь, весело бабе в лесу жить? Я мужу хочу одежду стирать, готовить. Детей хочу…

– Понимаю, – кивнул я.

– Ой, да ни тоффеля ты не понимаешь! Все вы мужики одинаковые – вам лишь бы штуку свою засунуть, а потом – хоть трава не расти…

– Ну-у… – протянул я, не решаясь сказать, что она и сама не особо-то и противилась, а вовсе и наоборот.

– Баранки гну! Ты, что, не понял, что я беременная? Коли нашелся болван, что замуж зовет, то нужно свадьбу быстрее справлять.

По моим меркам это случилось два года назад, стало быть, там прошло семь. Я не стал ничего говорить Папуше, но она догадалась сама.

– Значит, это твоя дочка? Красивая. Я тоже такую хочу… Ну, и чего ты лежишь, словно бревно?

Глава четвертая

О всякой живности

И что такое Папуша подлила в отвар? Могу лишь предположить, что старому цыгану и Генрику досталось сонное зелье, а мне напротив, бодрящее.