Фельдъегерь Его величества

Дверь со скрипом открылась, и в камеру вошли четверо, офицер, два солдата с оружием наизготовку и один солдат с каким-то круглым предметом.

– Что это? – спросил Николай.

– Это ПОН, поясной обруч невольника, – произнёс офицер, – Унжи Торн, во исполнение приговора и в интересах Империи, ты будешь продан на торгах на рынке планеты Синее око. Доход от твоей продажи будет зачислен на счет обеспечительного фонда для покрытия затрат казны Империи, причиненных твоими действиями. Подними руки.

Николай послушно поднял руки, и солдат застегнул обруч на его поясе.

– Попытка снять пояс приравнивается к побегу и влечет за собой немедленную смерть. Следуй за мной.

Офицер вышел, за ним вышел солдат. Николай хотел было возразить, поскольку приговор гласил о каторге, но тут, же получил болезненный тычок оружейным стволом под лопатку.

– Чего встал!? А, ну, пошел! – прикрикнул один из солдат.

Николая привели в уже знакомый ангар. Здесь он с удивлением увидел, что и пираты и их бывшие невольники с грузовика «Филадельфия» стоят вместе на погрузку в штурмовые боты для отправки на планету.

Вид из иллюминатора штурмового бота открывался шикарный. Планета «играла» всеми оттенками синего цвета.

– Или планета покрыта морями или она сама – один большой океан, – подумал Николай.

Бот немного потрясло при вхождении в атмосферу, и в иллюминаторах открылся «живописный» вид на облака. Обычные белые облака. Николай разочарованно хмыкнул. Облака были такие плотные, что не давали шанса увидеть поверхность планеты. Бот летел от освещенной части планеты через линию светораздела туда, где сейчас была ночь. Приземление было по-военному стремительное.

– Пилоты мастера своего дела, – отметил для себя Николай.

Космодром хорошо освещался множеством фонарей на гигантских штангах, но и они не могли затмить исходящий отраженный свет от двух, висящих, нет, плавно и грациозно скользящих, с невиданной скоростью, одна за другой, лун. Свет от них пробивался сквозь рваные дыры облаков, озаряя окрестность серебряным блеском и придавая еще большую загадочность и таинственность окружающему миру. Но больше всего, казалось поразительным тишина этого мира.