Фельдъегерь Его величества

В какой-то момент парень тихо ответил – «Пожалуйста». Да, это было уже что-то. Как-то через восемь-девять циклов, Николай его спросил о чем-то отвлеченном, а рядовой ответил, что ему строго запрещено общаться с заключенными. Несмотря на это, Николай протянул ему руку:

– Унжи. Унжи Торн, медик.

Солдатик с нескрываемым сомнением посмотрел на руку и так, не решившись, её пожать сказал:

– Седьмой Элай. Элай – это фамилия.

– Седьмой? Какое странное имя.

– Да, у нас на планете всех детей, что родятся седьмыми по счету, так называют.

Не зачем давать имена тем, кто приносит несчастья.

– Не понял.

– А что тут непонятного. У нас на планете цифра семь – это число несчастья. Ничего хорошего не происходит на седьмой, семнадцатый, двадцать тридцать и сорок седьмой дни месяца. В эти дни надо находиться в церкви и молиться о том, чтобы беда обошла тебя стороной. Чем усердней это делаешь, тем больше вероятность, что ничего плохого не произойдет.

– А причем здесь родившиеся седьмыми?

– Как, причем? Они же, то есть мы и есть воплощение несчастья.

– Глупость какая-то.

Седьмой ушел, а Николай задумался о том, что как-то уж своеобразно всякие верования и религиозные течения проявляются на разных планетах. Нет единообразия. А унификация, сама по себе – это благо или зло? Но, ни к какому выводу так и не пришел. Единственно, в чём он твердо убедился, так это то, что не должны дети рожденные седьмыми, двенадцатыми, да хоть какими, быть виноватыми только своим фактом рождения! Это дикость!

В следующий раз Николай и не пытался протянуть Седьмому руку, но ему показалось, что вот протяни он сейчас, Седьмой пожмет её.

Похоже, что Седьмому никто никогда в его не очень долгой жизни не протягивал руки.

– Ты давно на корабле служишь?

– С двенадцати лет. Восьмой стандартный годовой цикл.

– На имперские корабли берут только совершеннолетних.

– Да, я приписал себе год.

– А у тебя на родной планете совершеннолетними становятся в тринадцать?

– Да, только я не выдержал издевательств своих братьев и сестёр.

Вот я и сбежал, когда этот корабль на орбиту прилетел. Сначала юнгой шесть с половиной стандартных. Сейчас меня приняли в рядовые вспомогательной роты обеспечения. Функции те же, но теперь еще и с жалованием.

– Как так может, чтоб родные…?

– Мы седьмые – изгои у себя на планете. Меня только мама любила, да и то втайне. Хлеба с молоком ночью приносила, одежду штопала. А ты за что в карцер попал? – вдруг спросил Седьмой.