Мир Мэгги

Налобный фонарик, встроенный в шлем не давал такого освещения, как прожектора «Джози» и тьма вокруг еще больше сковала мое одиночество. Тоннель превратился в узкий лаз между скал, мрачных темных скал, окружающих меня, а совестливый коготок превратился в дикую кошку, нервно дергающую нити моей храбрости.

Мне кажется, я увлеклась, излагая на бумагозаменителе не только события, но и мысли.

Лишнее это. Пустое.

Это всего-навсего дневник и ничего больше. Да и нет надобности, читать вам подробности.

Кому вам?

Сейчас я в убежище и все тихо.

Так и тогда, в пути тоже ничего не было, что нарушило бы общую тишину. Мрачную, зловещую. Больше всего бесит, что нет даже ветра. Но я же дышу. Значит, воздушные массы присутствуют, и могут перемещаться. Отсутствие этого перемещения не дает мне покоя.

Я дошла в результате своей прогулки до первых строений. Они выросли перед моим взором молниеносно, неожиданно. Спасибо дальности фонарика. Высокая громадина устремилась ввысь. Серая стена с отсутствующими по большому счету окнами.

Луч фонаря не добивал вверх, чтобы увидеть насколько метров она возвышается.

Я пошла дальше. Еще одно здание, в таком же неприглядном виде, располагалось на небольшом расстоянии. Присмотревшись, я поняла, по форме слоя пепла, что это неширокая дорога. Въезд во двор. Обычный городской двор, с детским игровым пространством, несколькими автомобилями, выстроившимися в ряд, ожидающих своих хозяев, и разинутые пасти проемов окон и подъездных дверей, внимательно наблюдающих за медленным умерщвлением всего вокруг.

Металлический каркас детского городка, спущенные шины транспорта, истлевшие чехлы сидений. Картина очаровывала своим оптимизмом.

«Настроение мы создаем себе сами».

Эти слова черным маркером были написаны на рамке монитора персоналки отца. Мне она казалась каким-то божественным высказыванием и каждый раз, усаживаясь в его кресло, лицезрея ее, я была уверена, что это именно так и никак иначе.

В тот момент, когда в узком луче фонарика, я рассматривала апокаллиптический пейзаж внутреннего дворика, мне с трудом удалось найти хоть что-то отдаленно напоминающее «хорошее» в окружающей действительности.

Вы можете спорить со мной, даже уверена, что будете это делать, но я скажу.

Постоянство. Многолетнее печальное постоянство. Музейная окаменелость. Целый город, целый мир, законсервированный в не самом своем лучшем виде, но все же. Экспонаты прошлого, свидетели произошедшей катастрофы.