Ангелы не летают

Хорошим освещением кладбищенская территория не могла похвастать. Только один фонарь над входом и прожектор на сторожке, остальная территория ночью была во мраке. Западная часть немного освещалась огнями отеля «Кондор», но этого было недостаточно.

Он двигался привычным и изученным за почти два десятилетия работы маршрутом. Возможно, и закрытыми глазами смог бы его пройти, но не пробовал. Знакомые лица смотрели с надгробий. Большинство он знал поименно, познакомился за годы работы, а со многими еще при жизни. Дорога в одну сторону занимала около 15 минут неторопливой походкой, дальше вдоль забора и обратно по противоположной стороне.

Сначала Горыныч не поверил своим глазам, но приблизившись, понял, что все именно так, как показалось издалека. Могила пса была разрыта. Разрыта до глубины захоронения, но тела там не было. Горыныч тяжело задышал. Это его, несомненно, расстроило. Возможно, даже сильнее, чем врач, который сказал, что проживет он еще не более года.

«Волки? – билось в голове, – или лисы? Да не должно быть. Не видели тут их ни разу. Люди? Тоже, зачем?»

Он оглядывался в поиске ответа и заметил в луче фонаря белое пятно. Вчерашний ночной снег к этому времени уже растаял, и пятно не могло быть его остатками. Это оказалась его рубашка. Та, в которой был похоронен пес. Лежала она в метрах двадцати от могилы у забора.

«Может я похоронил его живым? Точно! Я не правильно понял его окоченелость. Он просто был старым псом.

– Шарик, Шарик. Ты тут? Шарик, иди ко мне, – Горыныч свистнул, так как пес любил и всегда реагировал. Он тут же появлялся из ниоткуда. Но не сейчас.

– Шарик! – он снова свистнул.

«Все – таки животные выкопали!»

Надежда таяла. Никто не прибежал на свист. Еще раз, печально оглядевшись, и решая как ему поступить, сторож услышал легкое шуршание. Ему показалось, что собака грызет кость.

– Все-таки тебя выкопали, – произнес Горыныч, догадываясь, что волки или лисы сейчас догрызают его друга.

Свет фонаря высветил Шарика, который пытался перегрызть прутья ограждения. С души отлегло.

– Шарик, дружок мой, – воскликнул Горыныч и насколько мог, ускорился в нужном направлении. Все же это он, дурак, похоронил живую собаку! Когда сторож присел на одно колено и прикоснулся к шкуре, то ощутил прохладу тела. Кожа холодила руку. Пес повернул голову и посмотрел на хозяина.

Глаза застилала белая мгла.

Глава 3.