Зверь

Прохожих стало меньше – это не то место, где собираются простые люди, центр города состоит из больших поместий, особняков, в которых живут те, кто не желает, чтобы каждый встречный совал нос в их дела, а значит, каждый особняк окружен высоченной стеной, сравнимой по высоте с городскими укреплениями. Среди дня тут вообще затишье – каждый уважающий себя человек должен отдыхать после вкусного обеда, а вся многочисленная челядь обязана блюсти покой своего господина – не топать, не греметь, не шуметь, не громыхать колесами повозок по булыжной мостовой.

Послеобеденный отдых – дело святое, и не понимают этого только деревенские безродные мужланы.

Стражники молчали, утомленные солнечным жарким полднем и навьюченным на них железом, молчал и Адрус, которому все было ясно, он ощущал злобу и холодную ярость. Как вообще может существовать этот мир, в котором разбойники платят дань тем, кто обязан искоренять этих самых разбойников и защищать от них жителей города? И стоит ли жить таким продажным тварям?

А еще Адруса злила мысль о том, как легко его провели парни из воровской шайки, – ведь они прекрасно знали, что последует за убийством вожака, ждали, что стража скоро появится и арестует Адруса.

Ярость кипела, клокотала, искала выхода.

Впрочем, как обычно, на каменном лице Звереныша не отражалось ни злости, ни раздражения – ничего, кроме умиротворения и спокойствия, как у статуи над склепом родового кладбища императорской семьи.

Оглянувшись по сторонам, Адрус чуть замедлил шаг – незаметно, но так, что оба конвоира, идущие позади, оказались ближе и сбоку от пленника. Старший впереди.

Все трое сонные, скучные. Жарко. Ни ветерка, ни прохлады. Каменные стены, сжимающие улицу, как змеи-удавы свою жертву, пышат жаром, как раскаленные кухонные плиты.

Внимание ослаблено, на пленника – вполглаза. И что может сделать худой парнишка, да еще и со связанными за спиной руками?

Правая нога взметнулась вверх мгновенно, будто ею выстрелили из катапульты.

Пятка врезалась в переносицу стрелка из арбалета так, что кость не выдержала, хрустнула и провалилась в мозг, белые острые осколки пронзили желтовато-красное вещество, превращая хранилище разума в комок кровавой плоти.

Первый охранник не успел еще упасть, когда Звереныш подпрыгнул, резко повернувшись в прыжке, и ударом ноги переломил шею второму, так и не успевшему ничего понять.