Возвращение Грифона

Все прибрано, и только на веревке в углу сиротливо висели простенькие трусики и прозрачные ночнушки. Мария Васильевна проследила за моим взглядом, слегка смутилась и тут же сдернула интимное белье с веревки. Потом посмотрела на меня и позвала за собой:

– Пойдем. Я дам тебе одежду, тебе нужно помыться и переодеться. От тебя за версту несет больницей.

Она подвела меня к шкафу, в котором были сложены стопы брюк, рубашек, трусов и маек, и оставила меня перед ним, выйдя в другую комнату.

Я посмотрел вокруг и заметил на стене фотографию мужчины, очень похожего на меня, только гораздо старше.

«Вот почему она решила мне помочь, – подумалось мне, – я ей напомнил мужа».

Пожав плечами, зарылся в кипы одежды и через несколько минут подобрал себе полный комплект. Хозяйка дома подала мне мочалку и мыло, пахнущее земляникой, и я пошел во двор, к летнему душу.

Это было наслаждение. Струи теплой, почти горячей воды стекали по плечам, животу, унося печаль, грусть и мысли о том, что я неполноценный человек, без роду, без племени, из жалости принятый в этом доме.

Ну что я, в самом деле, переживаю? Ну не знаю, кто такой, зато я жив, здоров, не урод, все части тела на месте – жизнь продолжается, не правда ли?

– Вот тут будешь жить, – Мария отвела меня в комнату, где стоял раскладной диван, – пока не найдешь себе другое жилье. Сразу скажу, если будут какие-то проблемы, я тебя сразу выгоню. Понимаешь? Это чтобы расставить все по своим местам. Я помогу тебе на первых порах устроиться в этом мире, а взамен ты расскажешь мне все, что ты помнишь, а еще я попробую провести с тобой кое-какие эксперименты.

Я владею гипнозом, так что мы с тобой попробуем добраться до глубин твоего подсознания.

– Да со мной же вроде уже пробовали гипнозом – я не гипнотизируюсь, – возразил я.

– Это я с тобой не пробовала. И кроме того, мы с тобой попробуем кое-какие препараты, растормаживающие твой мозг. Если ты не против, конечно.

– А мозг не выжжете? Кстати, как мне вас называть?

– Зови Мария. Для Маши я старовата, а ты молод, чтобы звать меня Машей, и не настолько мы близки, а Мария Васильевна слишком длинно, да и я сразу чувствую себя старухой.

И зови на «ты».

– Хмм… как-то неудобно. Кто-нибудь услышит, как я зову вас на ты, подумает еще чего…

– Ты ехидный, да? – улыбнулась Мария. – Никто ничего не подумает. А если и подумает – мне плевать. Некого мне стесняться. Одна я на белом свете.

– А родители?

– А нет родителей. Рано ушли… Братьев и сестер нет. Вот так.