Возвращение Грифона

Память ко мне так и не вернулась, а вот здоровье я восстановил через две недели, превратившись в здоровенного парнюгу, скучающего от бесцельности существования и тупости быта. Целыми днями я тренировал свое тело – отжимаясь, приседая, используя вместо отягощения своих соплеменников, радостно хихикающих у меня на горбу.

Наконец, через несколько недель меня повели к главврачу – пункт назначения я узнал у санитаров, сопровождавших меня по коридору.

Пройдя через всю клинику, построенную задолго до революции и соединенную между корпусами закрытыми переходами, я попал в кабинет главного врача, в котором уже сидели несколько докторов, курирующих отделения клиники.

Как я понял, это было что-то вроде консилиума – пора было решать, что же со мной делать. А что делать, всем было неясно.

Мне задавали множество вопросов, каверзных и не очень. На что-то я ответил, чего-то не знал, и после получаса расспросов меня оставили в покое, занявшись обсуждением ситуации.

– Он физически и психически здоров. Мы же не можем держать человека тут бесконечно? – сказал один из врачей, наблюдавших за происходящим.

 – И так персонала не хватает, так мы еще тут устроим приют для лишенных памяти? Кроме отсутствия памяти, он абсолютно, патологически нормален! Никаких болезней, даже прыщей на нем нет! Порезы заживают за минуты!

– А может, и подержим его подольше, исследуем… – нерешительно сказал другой врач, – такие свойства тела дорогого стоят.

– Нам что, больше делать нечего? Я захлебываюсь в потоке идиотов – в последнее время стало модно совать сюда всех, кого не лень! Клиника не резиновая, – буркнул главврач, – готовьте документы на выписку.

– А как готовить? На кого? У него ни паспорта нет, ни прописки. Идти ему некуда. Как он будет жить?

– Я могу поработать пока здесь, – неожиданно для себя предложил я, – пока не разберусь, куда мне идти. И жить тут, в клинике – чулан какой-нибудь найдется? А вы будете иметь возможность исследовать меня. Если захотите.

– Хмм… так-то это неплохо, – задумался главврач, – только вот жить у нас нельзя.

Не положено. Случись комиссия – меня первого подвесят за… в общем – это тоже не выход.

– Он может пока что пожить у меня, – услышал я женский голос и увидел женщину лет тридцати пяти, довольно привлекательную, худенькую. Если бы не морщинки у глаз, ее можно было бы принять за студентку, каким-то образом забредшую на это собрание медицинских светил.

– Чего это вы, Мария Васильевна, решили? – удивился главврач.