Маг

Кстати, задумайся, ты ведь можешь облегчить жизнь многим людям. Крестьянам, например. Ты все поговаривал, что тебе не нравится, как с ними обращаются хозяева, вот у тебя и появится возможность поправить это дело. И для этого всего лишь надо побить толпу тупых рыцарей и разок переспать со своей женой. Неужели не сможешь?

– Марьянка, ну ты и демоница… надо же, как завернула! И пряник кинула – в виде героя-освободителя, и на «слабо» надавила, бестия… Так вот послушаешь, послушаешь и подумаешь: правда, а почему бы и нет? – Влад рассмеялся, потом замер, обдумывая.

– Ну а что такого – съездишь, развеешься, клиника без тебя не помрет, мы и сами справимся. Я же вижу, ты все больше впадаешь в уныние, скучаешь, тоскуешь, ты же еще тот живчик, сидеть на одном месте не можешь. Вот тебе и повод развеяться, да и кусок такой лакомый отхватить. Да я про графство, а не про телку, – хихикнула она, заметив перекосившуюся физиономию Влада. – Давай пригласим Семена и Борислава, обсудим это все?

– Да ну давай, – не очень весело позволил Влад.

Съездить, развеяться ему, конечно, хотелось, он уже затосковал тут, в глухом углу, без потока информации, без смены событий, но вот связывать себя браком… Он до сих пор испытывал какой-то «священный» ужас перед этой формальностью. Женитьба не входила в его планы на ближайшие триста лет. Но и цель была заманчива…

Марьяна покричала охраннику в будке, тот передал кому-то дальше, и через двадцать минут Семен и Борислав уже подходили к дому, чавкая по весенней грязи.

Фекла встретила их в штыки, заставив сперва обмыть сапоги водой из кадушки у лестницы, что они, с ругательствами и проклятиями на голову злостной бабы, и сделали.

Надо сказать, что Фекла, с тех пор как с ней поработали Марьяна и Марина, преобразилась. Молодость ей, конечно, они вернуть не смогли, но зато теперь она сверкала белыми зубами, ее фигура была статной и крепкой, – она просто дышала здоровьем и силой. После своего обновления она вообще взяла под личный контроль прислугу в доме: гоняла нанятых поваров, слуг, дворовых мальчиков и прачек, однако, что касается прислуживания за столом Владу и его приближенным, делала она сама, считая почетной обязанностью.

Ее острого словца и крепкой руки побаивался весь персонал клиники, даже охранники предпочитали с ней не связываться – ну кому охота получить в ухо от злостной бабы или слушать, как она зычным голосом на всю округу расписывает его жалкие интимные способности и микроскопические части тела.