Тот, кто ходит сам по себе

Хотя бы и среди разумных котов.

Глава 2

Я поспал. Потом сходил в душ и сделал свои кошачьи делишки. Снова поспал.

Время тянулось медленно-медленно, упругое, скользкое и тяжелое, как резина. Часа через три мне надоело сидеть в комнате, и я решил отправиться гулять. В конце концов – кот я или не кот? Коты должны есть, спать, гадить и гулять – это их основные занятия! Если не считать размножения. Но размножаться я отказываюсь категорически! Только представить… б-р-р-р… Пока что отказываюсь.

Прикинув, как добраться до отдушины, я запрыгнул на шкаф – не без труда, но довольно-таки ловко – со шкафа, с небольшого разгона, прямо в дыру.

Хорошо, что кошки видят в темноте, как люди днем! Иначе тяжко пришлось бы в этом чертовом лабиринте. Но даже и с кошачьими глазами темновато.

Я шел вдоль комнат, прислушиваясь, бесшумный, как… кот. Длинный узкий тоннель воздуховода тянулся далеко-далеко, и комнат было так много, что я даже удивился – это сколько же тут студентов? Сотня? Тысяча? Вероятно – не меньше тысячи.

Само собой, не все студенты жили поодиночке, как моя… хм-м… девица. Большинство – по два, по четыре человека в комнате. Подкрадываясь к дырке, я видел кровати, видел парней и девушек, которые сидели, ходили, лежали в этих комнатах, прислушивался к разговорам, наблюдал, впитывал информацию, пытался понять, о чем говорят эти люди, кто они такие, чем живут и что тут делают.

Само собой – почти ничего не понимал.

Через два с лишним часа шпионской деятельности все, что я выяснил, – это то, что сегодня какой-то праздник, его здесь называли День Равноденствия, и что в этот день администрация города устраивает бал, куда приглашают и студентов, но не всех, а только благородного происхождения и кто имеет возможность заплатить за вход серебряную марку.

Что такое серебряная марка, я не знал, но нетрудно было догадаться – так называется одна из местных денежных единиц непонятного номинала. И эта единица вполне так прилична по своей покупательной способности, так как многие студенты говорили о марке с некоторым раздражением и сожалением, злопыхая в сторону богатейчиков, способных заплатить такой сбор.