Серый властелин

Справедливости ради нужно отметить, что бюст у баронессы был вполне упругий и соблазнительный, однако Влада как-то не тянуло кувыркаться с этой женщиной, хотя и вполне сохранившейся для своих тридцати пяти лет, но слишком уж бесстыдно его домогавшейся, да еще и на глазах у сидящего рядом мужа. Влад ничего не имел против секса с замужними женщинами, но только не в присутствии мужа-бисексуала. Впрочем, и это было неважно – на безрыбье и рак рыба, и эта дама бы пригодилась, но в повозке сзади ехала цирковая труппа, четыре девушки и парень, две девушки были любовницами Влада, и почти все время, что жил в замке Некайло, он проводил с ними.

Сестрам Арине и Марке было около двадцати, великолепные спортсменки, красавицы и просто хорошие, веселые девицы, с ними можно было поговорить о чем угодно. Владу пришлось прожить в замке барона Некайло четыре недели, дожидаясь, когда дороги схватит морозом и можно будет отправиться в путь, так что знакомство с акробатками очень даже скрашивало его досуг.

Влад в очередной раз приоткрыл глаза, посмотрел на воркующую баронессу и сказал:

– Остановите карету.

Барон два раза стукнул тростью с резным золоченым набалдашником в стену кареты, повозка качнулась, замедлила ход и наконец остановилась. Барон вовсе даже не был хромым – трость была скорее символом власти, а еще использовалась как сигнальное устройство, вот как сейчас.

Влад со вздохом встал со своего места и равнодушно обронил:

– Пойду в повозку к комедиантам.

– К вечеру доедем, – благожелательно ответил барон, всем своим видом показывая, что он готов на любые услуги своему божеству – Владу. Ну совсем на любые!

От этого Владу стало еще тошнее, и, распахнув дверцу кареты, маг вывалился на свежий воздух.

После кареты, где стояла жаровня с углями, на которую баронесса время от времени бросала благовония, воздух показался обжигающе холодным.

Он всегда любил осень – ее запахи, красоту умирающей листвы… вот только эта пора навевала на него какую-то грусть. Впереди долгая зима, и до весны, которую он очень любил, было далеко. Год в этом мире был гораздо продолжительнее, чем на Земле, а потому все времена года тянулись тоже гораздо дольше. Впрочем, грех жаловаться – ведь и весна была длиннее.