Инь-ян. Красные крылья

Ведь несправедливо, когда старик сидит на деньгах, жирует, а племянник вынужден наниматься на чужие корабли, чтобы заработать на кусок лепешки! Старый жадина…

Короткие мачты с неширокими парусами худо-бедно толкали судно вперед, не поврежденный на рифах рулевой механизм работал исправно, и корпус, на который капитан не пожалел огромных денег, не дал течи. Лети, «Черный цветок», лети! Уноси хозяина из западни! Еще немного, еще чуть-чуть, и свобода! Если удача все-таки осталась с ним…

У причалов мирно спали суда, которые, выходя в море, обвешиваются красно-полосатыми парусами – отличием кораблей Киссоса.

Впрочем – не только это их отличало: флаг на мачте, изображающий глаз с расходящимися от него лучами, косые паруса и корпус – узкий, длинный, покрашенный в красный, цвет крови, цвет огня.

Изредка мореходы пробовали захватить один из таких кораблей – это случалось примерно раз в десять лет, – самый отчаянный, безумный из моряков решал попробовать на крепость этих спесивцев, по слухам, обладающих огромными богатствами.

Кончалось все это плохо.

Что происходило с нападавшим судном и с его экипажем – никто не знал. Случайные свидетели, оказавшиеся в этот момент рядом, рассказывали все по-разному. Одни видели, как пиратский корабль горел ярким голубым пламенем. Другие видели, как корабль уходит в сторону Киссоса без боя, будто послушный щенок, которого позвал хозяин.

Сами мореплаватели с Киссоса никогда не рассказывали о таких случаях. Впрочем – они вообще ничего не рассказывали, будто считали, что общение с жителями Острова сродни общению с насекомыми, безмозглыми и отвратительными.

Их каменные лица не выражали никаких чувств, будто они были не людьми, а статуями, изваянными из глины и обожженными в пламени печи.

Впрочем, шлюхи в портовых борделях рассказывали, что ничто человеческое этим людям не чуждо и что под одеждой у них все так же, как и у обычных моряков. Только почище. В отличие от местных, моряки Киссоса были патологически чистоплотны и заставляли шлюх тщательно мыться перед тем, как ложились с ними в постель.

Колдуны, одно слово! Только колдун боится грязи и насекомых, будто они его загрызут или заберут кошель с монетами.

Корабль медленно, черной тенью скользнул к выходу из бухты, и капитан замер, затаив дыхание, – что сейчас будет? Уйдут, или их все-таки заметят и пошлют вслед свои быстроходные корабли? Тех было с десяток, достаточно, чтобы окружить и захватить еле ползущего раненого чужака.