Имперский колдун

Лезвие давно уже перестало быть острым, поэтому Илар задумался: что означают слова о том, что клинок постоянно будет острым? Заклинание заточит его? Или оно поддерживает остроту ножа в том состоянии, в котором лезвие находилось в момент заклятия? В любом случае ответ на вопросы могло дать только испытание заклинания.

Илар прикрыл глаза и начал выпускать заклинание в свет. Как всегда при волшбе, у него почему-то заныли зубы. Легана говорила, что такое бывает, и нередко, но у всех по-разному. У нее, например, когда она колдовала, почему-то чесалась правая лопатка, будто на нее уселся москит.

Все время хотелось его сбросить, прихлопнуть, но, стоит потерять контроль над заклинанием, и… в общем, не надо терять контроль над заклинанием, если хочешь, чтобы эта самая лопатка оставалась приделанной к туловищу.

Через несколько секунд в комнате почему-то запахло розами – сильный, даже резкий запах забивал ноздри, он становился удушливым, будто кто-то выжал масло из десятков тысяч розовых лепестков и забрызгал этим маслом комнату, предварительно подогрев его до кипения.

Илар старался не обращать внимания на запах, и в конце концов это ему удалось – заклинание вышло в мир так, как и должно было выйти.

Вот только эффект от заклинания, как и предполагалось, был неожиданным: ржавый нож, засаленный и щербатый, вдруг засветился так, что стало больно глазам, потом мгновенно потемнел до черноты и через секунду снова стал белеть. Минута, и нож стал серебряным, вернее, приобрел серебристый оттенок.

Илар наклонился над ножом и облегченно вздохнул – не случилось ни пожара, ни землетрясения, ни потопа – ножик всего лишь стал серебристым, всего-навсего!

Хохотнув, Илар откинулся на спинку стула, обожженного в результате прошлых исследований, и, задумавшись, стал разглядывать нож. Щербина у рукоятки осталась прежней… кончик тоже не отрос, что изменилось? Цвет? Больше ничего?

Подождав для верности минут пять (пусть остынет!), Илар протянул руку и дотронулся до рукояти.

Та оказалась холодной, такой холодной, что колдун едва не отдернул руку. Похоже было, что этот нож несколько часов лежал на крутом северном морозе.

Илар пожал плечами – вот тебе и пламя преисподней! Какое там, к демонам, пламя, руки от холода сводит! Прикинул нож на вес – ничего не изменилось. Цвет поменял, и все тут. Потрогал лезвие – оно стало очень скользким, словно мыльным… в зеркальной плоскости отражалось лицо Илара, искаженное, растянутое.