Холодное блюдо

Убить и уйти живым – это нужно уметь! А если еще нужно сделать так, чтобы убийство выглядело не убийством, а случайной смертью… тут уж только большой специалист справится. Такой, как он, Ангус, к примеру!

Они вошли в гостиную – большую комнату, обитую гладко струганными досками. Посреди гостиной стоял большой стол полированного дерева, вокруг стола – шесть стульев, вполне себе изящных и красивых. Похоже, что у бывшего хозяина дома была большая семья. Или просто купил на всякий случай – вдруг кто придет в гости?

– А почему вы не боитесь показывать мне свои лица? И сказали свои имена? – вдруг спросил Ангус, резко повернувшись к парням.

«Тени» не выдают себя тем, кто не состоит в Братстве, не показывают лиц. Если они показали лица, значит, уверены, что Ангус не сможет их опознать. И почему? Ответ напрашивается сам собой – по окончании обучения его убьют. Чтобы не выдал.

– А с чего ты решил, учитель, что это настоящие имена? – усмехнулся Леван. – Что касается наших лиц… а ты попробуй их описать. Сколько людей подходит под такое описание?

Ну да, ну да… Ангус опять про себя ругнулся – действительно, а кто сказал, что это их имена? А что касается описания – более невыразительные, незаметные лица трудно и представить! Пройдешь мимо и не заметишь – как придорожный камешек!

Он вздохнул и попросил:

– Найдите мне листок бумаги и чем писать.

Или дощечку, мелок.

Ему принесли лист сероватой бумаги, чернильницу с перьями, и Ангус, оторвав от листка небольшой кусочек, начал писать, покрывая лист ровными стежками слов.

На все ушло минут пять, и скоро Ангус оттолкнул от себя исписанный листок:

– Кто первый попробует? Леван?

– Пусть Хесс попробует! – Леван хитро прищурился. – А я уж потом!

– Я сказал – ты первый! Ты попробуешь загрузить заклинание в мозг, – Ангус внимательно посмотрел в глаза парню, и тот чуть заметно поджал губы. Взгляд Левана сделался колючим, неприязненным… но только на миг. Он снова стал веселым парнем, будто не снимал только что эту маску, обнажая свое нутро.

– Ну, я так! Как скажешь, учитель! – Леван взял бумагу и стал читать написанное на ней, нахмурив брови, незаметно шевеля губами. Потом вдруг побелел, захрипел, вытянулся во весь рост и рухнул на пол, окаменев, как каменный столб.

Ангус криво усмехнулся и, обернувшись к замершему с вытаращенными глазами Хессу, бросил, откидываясь на спинку стула:

– Ну что застыл? Поднимай его и тащи на кровать. Да не на мою кровать – на его кровать! Завтра встанет… наверное.