Тайна рубинового креста

Постепенно Марсик успокоился и затих.

– Всё! – вздохнула мама. – Отмучился бедняга…

Он начал горько плакать, жалея котенка.

– Не плачь! – сказала мама.

– Но ведь ему же больно! – сквозь слезы возразил он и услышал:

– Нет, он уже ничего не чувствует, никого не видит и не слышит, он – умер!

Стас вспомнил, как обошел тогда вокруг котенка, не понимая, как это он не видит и не слышит его, и недоуменно спросил:

– Ничего-ничего?

– Да, – подтвердила мама. – Как бы тебе это объяснить… Его больше нет!

– И не будет? – не поверил он.

– Ну да же!

– Никогда-никогда?!

…Потом они сидели вдвоем на балконе.

Папа, как обычно, задерживался в клинике и ничего не знал о случившемся. Небо быстро темнело, обсыпаясь звездами, и начинали летать ночные бабочки. Они подлетали к пахучим маминым петуньям, но, заметив людей, испуганно удалялись. Было очень-очень грустно.

– Мама! – осторожно позвал он. – А бабочки тоже умрут?

– Да! – думая о чем-то своем, рассеянно кивнула мама.

Через двор пролетала вспугнутая кем-то ворона.

– И птицы?

– И птицы!

Залаяла собака.

– И звери?

– Конечно!

– А… люди? – после долгого молчания, тихо спросил он и услышал:

– И люди тоже!

– Все-все? И папа?!

– Да… – печально отозвалась мама.

– И ты?!

– И я.

И тогда тихо-тихо, едва слыша самого себя, он спросил:

– И я?..

– И ты тоже, сынок… Никто не вечен!

– Но я не хочу… не могу… это нечестно! – умоляюще заглянул он в глаза маме.

– Ой, что это я! – вдруг спохватилась она…

Сколько времени прошло, а до сих пор помнится, как мама успокаивала его, уверяя, что врачи, конечно, придумают таблетки, которые позволят им дожить до тех пор, пока ученые найдут способ победить смерть.

– Но – ох уж эта мама! – в глазах у неё было столько грусти, а в голосе – неуверенности, что, как она ни старалась, Стас так и не мог до конца поверить ей, хоть жаждал этого больше всего на свете.

Потом, года через три, у него начались панические, ни с чем не сравнимые приступы страха.

Таясь от родителей, он до боли зажимал уши и метался по комнате, чтобы заглушить, отогнать мысли о будущей смерти, которая неодолимой громадой надвигалась на него.

Затем это само собой притупилось, исчезло и вот, кажется, начиналось опять.

«Все что угодно, только не это!» – не на шутку испугался Стас.

Нужно было скорее уходить из комнаты, чтобы не остаться наедине с самим собой, и он торопливо взялся за ручку двери.