Тайна рубинового креста

Потом отец выстроил новый дом, этот остался заброшен, и столик стал для них с мамой чем-то вроде домашнего алтаря. Он был поставлен так, что на него падали лучи света из расширенных щелей. Как всегда, они вырывали из темноты свиток папируса с молитвами, бережно завернутые в чистую тряпицу кусочки Агнца, которые выдавал в день Господень – воскресенье – отец Нектарий, чтобы можно было причащаться в течение недели, и связанный еще мамой из двух ивовых веточек крест. Мальчик взял его в руки, с благоговением поцеловал и начал молиться:

– Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос!

Как учил отец Нектарий, он просил у Бога здравия и мудрости императору Децию, приобщения к истинной вере отца и спасения всем христианам.

– Отче наш, сущий на небесах… – беззвучно шевелил он губами, не сомневаясь, что Господь слышит его. Напротив, скажи кто ему сейчас, что это не так, и он несказанно бы удивился.

– Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день…

«Нам» – потому что так много было за воротами людей, у которых не было даже кусочка хлеба, не говоря уже о теплой одежде и крове – ни-че-го…

Как ни увлечен был Крисп, слух его уловил приближающиеся шаги, протяжный скрип двери, и…

– Проходи, Скавр, не бойся!

Мальчик весь сжался – это был голос отца.

В ответ на приглашение раздались по-солдатски твердые шаги управляющего.

– Завтра я уезжаю, возможно, надолго… – как-то задумчиво начал отец. – И хочу дать тебе важные указания!

– Слушаю, Марцелл!

– Ты, наверное, удивился, что я даю тебе их не в своем кабинете?

– Да!

– А здесь, куда я запретил входить не только рабам, но и тебе?

– Д-да…

– Дело в том, что этот разговор не должна слышать ни одна живая душа.

А сюда не заходит никто, даже я!

– Давно хотел спросить тебя, но не решался… Почему?

– Как бы это тебе объяснить: здесь, в этом доме похоронено мое счастье… Ты человек новый, я взял тебя управляющим уже в свой дворец. Наверняка от рабов ты знаешь, что я был женат, что у меня было трое детей и мы раньше счастливо жили в этой лачуге.

Думали, так будет всегда, но боги рассудили иначе. Сначала попал под копыта лошадей выскочивший на улицу старший сын… Не успели мы оплакать горе, как заболела и умерла от горячки наша единственная дочь. Жена была безутешна. А мне некогда было утешать ее – начиналась подготовка 1000-летия Рима. Работать приходилось, как рабу на рудниках… Словом, нашелся другой «утешитель».