Мы – до нас

 – Они же ведь самого элементарного, того, что сейчас даже детям известно, не знали!

– Ни машин, ни телевизора никогда не видели!

– Даже радио не слыхали!

– Ваша правда: не видели, не знали, не слышали, – согласился академик. – Но зато им было известно и понятно то, что уже давно не дано понять нам, живущим, так сказать, в просвещенном двадцать первом веке. Валентин, принесите мне, пожалуйста, навершие княжеского посоха, ладью и еще что-нибудь для наглядности! – попросил он своего помощника. Тот, понимающе кивнув, пошел к рабочему столу.

Академик собрался продолжить разговор и вдруг увидел, что Стас с Леной, осторожно выйдя из-за стола, направились к своему рабочему месту.

– А вы куда, друзья мои, или вам все это неинтересно? – окликнул он их.

– Нет, что вы! Мы… просто немного поработаем! – немного виновато улыбнулся ему Стас. – Честно говоря, уж очень соскучился по раскопкам!

– И только? – обиженно прошептала ему Лена, а вслух поддакнула: – А слышно нам хорошо и отсюда!

– Ну что ж, дело молодое, работайте! – одобрительно кивнул им академик и снова повернулся к своим слушателям…

– Ай, какая досада!.

. – воскликнул Владимир Всеволодович.

Стас и Лена, лишь изредка перебрасываясь вроде бы ничего не значащими, но самыми важными для них словами, продолжали раскапывать самое бесперспективное, с точки зрения Вани, место.

В основном говорили их глаза и то и дело встречающиеся во время работы руки…

– Глядите, их так и тянет друг к другу, а они словно даже не замечают этого! – показывая на них взглядом, возмутилась Юля, и Александр с Людмилой принялись насмехаться:

– Ханжи!

– Святоши!

– Да просто глупые люди!

К счастью, ни Лена, ни Стас не слышали этих слов.

Зато до них отчетливо доносился почти весь разговор за столом. Хотя слушали они его, в основном, обрывками.

– Неужели это, и правда, шахматная ладья, то есть тура? – удивлялись люди.

– Они что, и в шахматы, значит, играть умели?

– Да вы что, в самом деле, считаете, что они были дикарями? – возмутился, в конце концов, академик.

 – Это, наоборот, мы во многом по сравнению с ними теперь дикари! Конечно, не стоит идеализировать то жестокое и неоднозначное время. И тогда существовали коварство и жестокость, предательство и обман, непомерное честолюбие и жадность… Словом, бывало всякое, и всякие бывали среди людей. Но в основной своей массе они были гораздо чище, светлее, духовнее нас! – он показал небольшой обломок, весь покрытый какими-то узорами.