Тьма

– Как? Чего?

– Да не знаю…

Катя подымается и садится на постели. Снова тихо в комнате. Огонек все прыгает и качается перед пытливыми глазками Кати. Соня полулежа оперлась локтем на подушку и нетерпеливо дожидается, что скажет старшая сестра, которой уже много лет! Много! говорит няня. Целых девять! Она умнее ее, Сони, потому что ей только семь.

– Надо спать! – вдруг выговаривает Катя как-то загадочно и скоро завертывается с головой в одеяло и Соня еще скорее делает то же самое, но все-таки допытывается:

– Что ты, Катя?

– Ничего! Надо спать.

– Тебе тоже страшно?

– Н…ет. Только… Катя не хочет сознаться.

– Уж коли тебе тоже… так ты лучше не говори мне… а то эдак еще хуже… – замечает философски Соня. – Давай спать! А то няня просвирок не даст.

Снова тихо в комнате, но уж не так страшно, потому что из окошек все светлее делается, и потом они обе не спят.

«Нынче весело будет, – думает успокоившаяся Соня, – Ваня именинник. Что-то ему подарят? Верно книжки – он уж большой».

Глава 2

В комнате светло.

Уж десять часов. Лампадка потухла, и в углу у образов, где прежде было всего светлее, теперь наоборот – совсем темно стало. За дверью, в коридоре шумят, хлопают наружною дверью на блоке. Семен комнаты прибрал и стоит в коридоре, думает – снять ему из угла паутину, или до завтра оставить? Место не видное, уж давно висит там эта паутина, так уж еще-то один день, ништо ей провисеть, а то поди, полезай за ней, еще загремишь, господ разбудишь.

«Пущай уж до завтрева!» – думает Семен, ковыряя в носу грязным пальцем.

Впрочем, он каждый день так думает, и уже два месяца откладывает: до завтрева.

Кузьма носит дрова и раскладывает у печек, чтобы топить.

– Что ж ты, дьявол эдакий, ножищами-то своими покои пакостишь? – тихо шепчет Семен, глядя на цифру восемь, которую пролагают по полу мокрые и грязные сапоги Кузьмы.

– А ты вот поди, вылижи языком-то двор да лестницу, так я не буду пакостить, – тоже злобным шепотом ответствует Кузьма.

– Э-эх-ма! – грустно отзывается опять Семен.

 – Только слава, что, о люди, а как есть кабарда какая-то…

Кузьма молчит и отомщает на дровах, протискивая штук 26 в одну печь.

– Ну, тебя, лезь что ли, анафема! – шепотом уговаривает он огромное березовое полено.

Дверь на блоке зашумела. Няня воротилась от обедни и проходит в детскую.

– С именинником, матушка, – шепчет Семен.

– Спасибо! здравствуй, Кузьма. Не топи ты так, голубчик, нашу печку. Просто страсть вчера.