Тьма

Ее внутренне глубоко обидел папа; она рада, что Федя отомстил за брата, который, остановленный на пороге, ушел прямо к себе и заперся; но все-таки няня уверяет ребенка, что нехорошо делать родным на смех.

– Я, няня, не на смех, – восклицает удивленный Федя. – Я только хочу, чтобы нас обоих брали всегда, или и меня оставляли с Ваней.

Но за обедом, к пущей горести именинника, Федя сидит без пирожного.

Глава 5

Уже вечер. Дети бегают и играют в зале, освещенной двумя стенными лампами. Ваня тоже развеселился и ловит сестер.

Изредка все они останавливаются и прислушиваются к шуму проезжающих карет. Наконец, одна из них смолкла у ворот, и дети видят на дворе два двигающиеся к подъезду фонаря.

– Надя, Саша! – кричат они и выглядывают в переднюю, – Они! они!

И вся гурьба кидается в переднюю. Расфранченная горничная, ливрейный лакей и камердинер папы, Андрей, раздевают мальчика лет 10-ти и девочку, ровесницу Вани. Целая куча: платочки, наушники, теплые сапожки, муфты, салопы, фуфайки, меховые боа, – все скопляется на дубовой скамье передней.

Можно подумать, что не двух, а десяток детей привезли в них. Разоблаченье еще не кончилось, а уже крик:

– До каких пор? Когда за вами приедут? Кто?

– Мама сама приедет к твоей маме, – говорит кокетливо одетая Надя.

– Чудо, чудо! – подымается крик. – Стало быть, надолго?

– Мама с Аннетой на бал поедут в 12 часов.

Все бегут в залу.

– А у нас новые лошади! – говорит Саша, страшный хвастун и корчащий большого человека.

 – Папа три тысячи за них дал!

Но Ваня и Федя с ним не очень дружны. Он постоянно рассказывает про себя и своих, очень груб с их няней, говорит, что она мещанка, и беспрестанно кричит, все у всех отнимает, ломает, дерется и сам же пойдет потом жаловаться. Когда у него спрашивают новые знакомые дети, как его имя, он, вместо «Саша», отвечает: le prince Alexandre Oubinine. Отец его, князь Убинин, важное лицо.

– Сегодня утром, – продолжает Саша, – к маме бедные приходили, какая-то женщина и две девочки.

Какие они смешные, пугливые. Мама говорит, что они совсем des sauvageons!.. (дикарки (франц) А когда они ушли в девичью чай пить, то в гостиной мама курить велела, потому что ужасно дурно пахло.

– Они прежалкие были, – вступается Надя. – Грязные, в больших башмаках, и салопы совсем худые. Я одной даю мою куклу старую, Лизбетту, ты знаешь, Катя?

– Как? Да ведь ты очень любила Лизбетту?

– Мне очень жалко стало, – добрым голосом говорит Надя.