Город Солнца. Глаза смерти

Об этом ей сказал брат.

Дима весь месяц зазывал Аню в Клушино, обещал познакомить с Максом и был явно доволен тем, что у него есть не просто друг, а друг со странностями. Пытался эти странности как-то заострить, преувеличить – рассказывал всякие нелепые истории.

– Он и руки? никому не жмёт! Сейчас уже привыкли, а на первом курсе смеялись. Все утром здороваются, только он стороной обходит. А ещё он никогда не отмечает дни рождения.

– Почему?

– Сама спроси.

И Аня спросила. Это был её первый вопрос.

Макс не растерялся, только с недовольством посмотрел на Диму.

– Я ему предлагал на день рождения добавить на зеркалку, так он отказался. Хочет сам накопить, – Дима не обращал внимания на сердитые взгляды друга. Кажется, привык к ним и научился не реагировать.

– Ты знаешь, я не принимаю подарков, – спокойно ответил Максим.

– А что плохого в подарках? – тут же спросила Аня.

– Я не говорю, что в них что-то плохое. Просто не отмечаю дни рождения и не принимаю подарки.

– Вот! – торжественно подытожил Дима.

– Думаешь, что праздновать дни рождения – это как комплекс Иисуса Христа? У меня был знакомый, он так и говорил.

– Нет, – Макс устало качнул головой. – Я просто не отмечаю дни рождения.

– Он вообще ничего не отмечает! – не останавливался Дима. – Так и не приехал к нам на Новый год.

Вообще Макс оказался не таким уж чудаком. Однако Ане он всё равно понравился. В нём угадывалось что-то спокойное, размеренное.

Да и голос был приятной глубины. Хотелось вытянуть из Макса хоть несколько фраз, чтобы послушать, прочувствовать этот голос, однако он оставался молчаливым. За него тараторил Дима:

– Хорошо, когда не надо жать руки. Глупо ведь трогать все эти потные ладошки и улыбаться. Да и бог его знает, чего он там этими руками чесал, правда? Слушай, может, покажем Ане дом?

Максим нехотя согласился. Аня предпочла бы посидеть в гостиной, а ещё лучше – сходить в лес, однако Дима настоял на экскурсии.

Впрочем, Максим лишь открыл несколько комнат, позволил в них заглянуть, но толком ничего не рассказал.

Дом оказался настоящим уродцем. Ему было не меньше полувека. Он мог бы состариться красиво, уютно, как это случается с бревенчатыми избами, в которых слой за слоем мумифицируются жизни целых поколений. В естественных морщинах, в самом запахе таких стариков угадывается тёплое, родное, даже если ты никогда не жил за городом.