Путь

 – Он стал им… Стал ради меня. Однако, став таким, каким хотела я, он перестал быть собой, – она ненадолго прервалась. – Тем более что я ему немного в этом помогала, в силу своих… способностей. Затем мой супруг устроился на работу в престижное место, у него получалось, он справлялся, правда, двигался постепенно, не торопясь. Но однажды я увидела шикарный дом и начала его подзуживать, давила на чувства… поэтому он пошёл, и взял взаймы у Аттала. А потом, как это часто бывает, не смог вовремя вернуть, потому что на работе начались неприятности.

В общем, затянули с выплатой настолько, что я перепугалась и уговорила его сбежать, он сопротивлялся, говорил, что так нельзя, но я его убедила.

Луиза встала с кресла, подошла к перилам, задумчиво поглядела в сгущающийся сумрак леса за стеной. Сан старался не пялиться на её стройные ноги, но получалось плохо. Тут она внезапно повернулась, перехватила его взгляд, и, словно не замечая, продолжила.

– Нас поймали прямо на Аквилейском центральном узле. Атталу оставалось щелкнуть пальцами, как муж оказался бы в тюрьме за побег от долга – это в самом лучшем случае.

Я бы лишилась, как его жена, всего имущества и осталась на улице, а детей бы отправили в полисный детский пансионат или в «божедомку», – её голос дрогнул. – Я преподавала в «божедомке», это хуже, чем детский дом, поверь мне. Я никогда бы не пожелала для своих детей такого засирания мозгов. Когда нас поймали, я подумала, что всё – мой мир рухнул, а жизнь обречена, но Аттал предложил мне подумать. Я обдумала его предложение, приняла решение, и вот я тут.

– А что же муж?

– А муж объелся груш! – она прислонилась к стене.

– Ох, непростая у тебя история, ох, непростая! – посочувствовал Сан.

– Да, это был очень сильный жизненный урок. Он меня многому научил.

– Да? И чему же?

– Я больше не использую чувства других людей в своих целях. Наоборот, я стараюсь насытить чувства, которые питают ко мне.

Сан поднял брови.

– И как, получается?

– Ты очень любопытен, я погляжу, – мягко и совсем необидно засмеялась Луи.

– Ладно, не буду я лезть в чужой вопрос, уж прости меня, – поддержал её смех Сан и внезапно перевёл тему разговора. – Ты мне лучше расскажи, пожалуйста, я до конца не могу понять, кто самый главный над Аквилеей, по положению вроде Микеле Морозини, но ведь это не он, а кто тогда?

– Как кто? Ильсид! – непонимающе посмотрела она.

– А! Ильсид? А я почему-то подумал, что Морозини главней! – вывернулся Сан.