Эрхегорд. Старая дорога

Тогда, в ночь погрома, я сделал свой выбор. Как и просила бабушка, добрался до Западного Вальнора. Спустился с гор в Предместье лесного Целиндела и знал, что на этом не остановлюсь. Пройду выбранной тропой до конца.

Устав от подобных мыслей, я наконец отошел от изгороди и быстро зашагал назад, в таверну. С тех пор как мы выехали из Багульдина, я уже второй раз вспоминал последнюю ночь в Кар’ун-Айе. Стоило расслабиться, как мысли сами влекли к ней, будто искали в тех мгновениях нечто важное, но мною отчего-то упущенное.

В таверне было по-прежнему душно и шумно.

– Почти не пил, а с баками уже обнимался? – Громбакх приветствовал меня из-за стола.

Я не ответил.

– Хозяйка! – Охотник остановил проходившую поблизости служанку. Посмотрев на ее обильное, свободно державшееся под тонкой дхантой[4 - Дха?нта – длинный кусок ткани, один конец которого обертывается вокруг бедер, образуя юбку в пол, а другой покрывает верхнюю часть тела; при этом голова продевается через пройму в ткани, как в случае с двусторонним плащом, а сама ткань завязками и ремешками крепится к поддевной льняной рубашке и снабжена большим количеством маленьких кармашков для трав, отпугивающих насекомых.

] тело, изобразил почтение и с улыбкой заказал новый кувшин хмеля.

Служанка, кивнув, заторопилась к главному столу. Собственно, это был даже не стол, а ветвь эйнского дерева, проходившая насквозь через весь зал – из одной стены в другую. Тянулась она ровно, почти без наклона, и при строительстве «Хмельнеса» это учли: ее верх стесали, превратив в столешницу, а по бокам закрепили высокие, в два аршина, лавки.

Сама ветвь оставалась живой и даже порывалась с исподней стороны разойтись зелеными ростками. Посетителям нравилось, что служанки, поднимаясь по деревянным сходням, должны были удерживать равновесие, затем тянуться с подносами в разные стороны, попутно наваливаясь на людей, позволяя себя шутливо обнять и даже ущипнуть. Их приход всякий раз вызывал оживление, и заказывать за главным столом старались как можно чаще, пусть по небольшой крынке ягодной настойки.

Ни высота, ни своеобразие эйнской ветви нас не привлекли, так что мы выбрали небольшой стол в углу. Прислонившись к стене, с глубоко надвинутым капюшоном сидел молчаливый Тенуин. Рядом с ним на табурете покачивался Теор. Он казался взволнованным, то и дело поглядывал в окно, встречал взглядом каждого нового посетителя, но собственное беспокойство объяснять не хотел, более того – настойчиво его отрицал.