Эрхегорд. Забытые руины

Вельт достал очередной ломтик ганитной смолки, принялся тереть его между ладонями с особым усердием, при этом поглядывал на возвышавшуюся за Дикой ямой таверну, будто ждал, что Пожиратель придет именно оттуда.

Сит вытащил из заплечного мешка куклу. Нашел ее дней десять назад в одном из домов Авендилла. Простая марионетка, вырезанная из сосны и прошитая льняными нитками. Дешевая игрушка, но Сит ею заинтересовался, а по вечерам забавлял всех игрой: расслаблял руки и, дождавшись судороги, любовался тем, как марионетка выплясывает сама по себе.

Наемникам нравилась эта игра. Даже Горсинг улыбался. Когда же кукла начинала изображать что-нибудь совсем непотребное, приходилось сдерживать смех. При этом Сит клялся, что по-прежнему не контролирует руку, но ему, конечно, никто не верил – слишком уж очевидным становилось то, что делает кукла.

Горсинг, в отличие от своих людей, не отвернулся от ямы. Должен был все увидеть. Стиснув рукоять меча, заставлял себя смотреть на то, как по серой, утоптанной поверхности дна торопится коричневое тельце, издалека чем-то напоминавшее степного хорька.

Аюн по-прежнему сидел возле столба, чуть покачивался, зажимал рану, которую ему утром нанес один из красных. Еще не видел устремившегося к нему стригача.

Горсинг ждал. Это был его человек. Глупый, наивный. «Такие долго не живут на Старой дороге», – сказал Вельт, когда Дальма, мать Аюна, впервые привела в лагерь своего младшего сына. Полукровка. В его венах текла кровь маоров. Из них выходили отличные бегунки.

– Такие долго не живут, – шепотом повторил Горсинг, будто так мог себя оправдать.

Стригач остановился. На мгновение слился с землей ямы. Пошел в обход колонны. Мерзкое, но умное создание. Только такие и могли выжить в Землях Эрхегорда. «И мы не лучше. Ничем. Тут вариантов немного. Ляг и умри. Или стань вот таким…»

Стригач скрылся за колонной. Можно было подумать, что он вовсе пробежал мимо Аюна, совершенно не интересуясь раненым наемником. Однако Горсинг не обманывался.

Хотел крикнуть, предостеречь, но не стал. Понимал, что толку от этого не будет.

Вскоре стригач показался на колонне – в двух саженях от Аюна. Застыл над ним. Потом стал неторопливо спускаться. Спустившись до головы бегунка, юркнул ему за спину.

Вновь тишина. И только Аюн покачивался на месте. Ослабленная веревка лежала возле его ног. Она тройным хватом стягивала ему бедра и живот. Из такой хватки не вырваться.

Когда Аюн закричал, вздрогнули все. Даже Гийюд.