Игра наяву 4. Власть

В общем, эти две особы не торопились уступать друг другу. Как бы они не сцепились, выясняя кто из них круче. Надо что-то делать пока не подрались эти две фурии.

– Тьфу, – громко сплюнул я на пол, решительно прохрустел ногами по стеклу и подал Ботанику руку. Он опасливо покосился на нее, но помощь принял, схватившись за руку. Я дернул его вверх, не рассчитав своих новых сил. Лекарь мгновенно оказался на ногах, не прилагая к этому никаких усилий. В его запястье что-то хрустнуло. Он болезненно поморщился, но сдержал возглас, принявшись баюкать руку.

Я приподнял брови, а затем холодно поинтересовался:

– Не сломал?

– Нет, все в порядке, – взволнованно проронил Ботаник, пошевелив кистью руки.

– Я бы сказал, что до свадьбы заживет, но ты ведь и так замужем, – произнес я, весело усмехаясь.

Паша натянуто хохотнул, пряча испуганные глаза, стараясь не смотреть на мое изукрашенное гнилью лицо. Лекарь даже не стал меня поправлять, что он не замужем, а женат. Я понял, что Ботаник окончательно спекся.

Разобравшись с Пашей, я посмотрел на ведьм. Они прекратили свою безмолвную борьбу и удивленно глядели на меня, словно не ожидали, что я предложу помощь Ботанику. Мне удалось их отвлечь. Кос тоже не спускал с меня своих глаз. Парень оказался намного крепче Паши, но все же и он пребывал не в своей тарелке.

Громко прочистив горло, я деликатно проговорил, вообразив себя куртуазным дипломатом:

– Матушка, позвольте мне, от лица моего отряда, – на этом месте Чертовка чуть-чуть нахмурилась, – уточнить ваши условия. Ваша помощь нам, безусловно, может пригодиться. Так что вы за нее хотите?

Такая форма обращения, ведьме, определенно понравилась. Взгляд Агнес совсем немного смягчился. Похоже, что моя мать любила лесть, но вряд ли подобными дифирамбами можно было забить ей уши.

Агнес пророкотала своим далеким от прекрасного голосом:

– Услуга за услугу. Я помогу вам уничтожить ваших противников, а вы мне поможете восстановить справедливость.

– О чем идет речь? – уточнила Чертовка, приняв правила игры: ее голос стал более почтительным и вежливым.

– Я хочу поставить точку в моем давнем споре со старейшинами, – соизволила ответить девушке моя мать, немного презрительно глядя на нее.