Восхождение мастера карт

– Ты говоришь так, словно из другого мира, – с ироничным смешком сказала девушка.

Я тоже посмеялся, подумав, что, возможно, являюсь единственным в Иллирии существом из другого мира. Все те, кто перенёсся со мной с Земли, превратились в обугленные тушки. Видать, в ритуале Очкарика что-то пошло не так. Только я каким-то чудом не сгорел. Очнулся среди дымящихся трупов в одном из зассанных переулков Золотого Града, посидел над телом матери и принялся выживать. Сперва попрошайничал, потом прибился к банде воришек, а затем на какое-то время вступил в мелкую гильдию мошенников.

Сейчас же я свободен аки ветер. Кстати, ветер… от окна тянуло сквозняком. Надо будет пожаловаться арендодателю.

Пока же моя рука отдёрнула шторы. И в комнату сразу же проник серебристый свет луны, опасливо выглядывающей из-за мрачных туч, которые поливали Золотой Град мелким косым дождём. Капли ползли по мутному стеклу, размывая панораму. Но я всё же видел газовые фонари, освещающие узкую улочку, выложенную брусчаткой.

Позади меня раздался встревоженный голос девушки:

– Сандр, так который сейчас час?

– Около десяти вечера, – уверенно ответил я, сладко зевнул и обернулся.

– Фух-х-х, – облегчённо выдохнула юная блондинка, по пояс скрытая одеялом с пёстрыми заплатками.

Хм, а она вполне себе симпатичная даже не по пьяни. Крупная грудь с точащими алыми сосками, бледная, чистая кожа. Вздёрнутый носик, сочные губки, тонкая талия и большие голубые глаза под арками светлых бровей. Она бы могла уйти из кабака с каким-нибудь богатеньким магом, а ушла со мной. Видать, моя харизма сыграла свою роль. Да и два года на дне Золотого Града сделали из меня жилистого, подтянутого парня, не лишённого своеобразной привлекательности.

Правда, жил я в крошечной норе, которая вмещала в себя обшарпанный шкаф, исцарапанный стол с керосиновой лампой, два стула, трельяж, сундук и кровать. Эта дыра обходилась мне в одну золотую чешуйку в месяц.

В Иллирии золотые монеты назывались чешуйками, потому что являлись самыми маленькими по размерам. Серебряные и медные были больше. При этом одна золотая чешуйка равнялась десяти серебряным монетам или ста медным.