Восхождение мастера карт 2

– Молчи, женщина! – рявкнул на неё третий одарённый, который тоже оказался совсем не хрупким воителем. Его шею днём с огнём было не сыскать. Башка одарённого словно вырастала из могучих плеч. Наверное, чтобы посмотреть на небо ему приходилось ложиться на спину.

– Хлебальник закрой! – набычился Лаван, встав перед Мелиссой.

– О… ещё один смертник, – деланно изумился Бык, разведя перевитыми венами руками. – Я с тобой разберусь после этого хлюпика, а потом заберу обеих ваших потаскух. Или ты струсишь, червь?

– Так не честно, – спокойно проговорил я, хотя внутри меня всё дрожало от волнения.

– Чего? – выдохнул Бык и наморщил лоб, силясь понять, что я сейчас сказал. Ему пришлось секунд пять пыжиться, прежде чем он налился дурной кровью и прорычал: – Я раздавлю и тебя, и этого недомерка! Расходимся – и начинаем! Я разорву тебя голыми руками.

Воитель картинно отстегнул пояс и передал его магу. А тот вдруг облизал губу и что-то зашептал на ухо быка, косясь в мою сторону.

До меня донеслись лишь обрывки его торопливой речи:

–… Прыщ слишком спокоен… что-то есть за душой… Осторожней будь… Но мы если что…

Разгорячённый воитель отмахнулся от него, как от назойливой мухи и вышел на середину улицы. А я показал глазами Лавану на мага и пояс в его руках.

Девушки же перед боем одарили меня диаметрально противоположными по эмоциям взглядами. В глазах Мелиссы царили испуг и страстная надежда. А вот Азерра пронзила меня острым взором исподлобья. В нём читалось жгучее желание самой убить меня.

Несмотря на волнение, мне удалось ей подмигнуть и послать воздушный поцелуй.

– Скоро ты уже будешь миловаться со своими предками в Бездне, – грубо сострил Бык и замер на расстоянии семи-восьми метров от меня.

– Уговор же был биться до первой крови, – напомнил маг и издевательски усмехнулся. Мол, первая кровь легко может брызнуть из смертельной раны.

Бык ответил ему такой же ухмылкой и вдруг шустро бросился на меня. Пыль взметнулась из-под его сапог, рот оскалился, а в глазах заполыхала жажда крови. Он напоминал пышущий яростью поезд, несущейся на безобидного щенка, в испуге застывшего на рельсах.