Одаренный. Второй шаг

Остроухая кивнула и поскакала по коридору, проверяя двери комнат. Если ручка поддавалась, то она заглядывала внутрь. А ежели дверь не открывалась, то Ленка несколько секунд стояла возле неё и прислушивалась, а уже потом шла дальше.

Соответственно, мне пришлось заниматься ровно тем же самым, только в другой части второго этажа.  Но пока все наши поиски были бесплодными.

А когда я завернул за угол, то из-за тяжёлой портьеры вылетел хрип:

– Пс-с-с, парень.

Я в очередной раз подпрыгнул от неожиданности и схватился за сердце, а затем яростно прошипел, увидев ехидную рыжую физиономию, показавшуюся из-за портьеры:

– Пышкин, твою мать! Ты на кой хер меня пугаешь?!

– А чтобы ты булки не расслаблял, – довольно проронил кот и подошёл ко мне, мягко ступая лапками по красной ковровой дорожке.

– У-у-у, – погрозил я ему кулаком.

А он выгнул спину, к которой был привязан живой клинок, и раздражённо протараторил:

– Скорее забирай эту ржавчину! Она мне уже надоела. Как бы шерсть после неё не выпала.

– Это ты мне уже опостылел, – мрачно пробурчал Тетсуя и следом, повысив тон, добавил: – Хозяин, душа.

– Я помню, помню. Уже скоро, – промычал я, поспешно отвязал клинок и засунул его в карман. – А чего это здесь рыбой пахнет? Пышкин, ты чего, всё это время на кухне хомячил морепродукты?

– Нет, – ответил рыжий пройдоха и стал хлопать честными-честными глазами.

– Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка. Сейчас это не так важно.  Ты не видел здесь Испанца?

– Армянина вроде видел, а испанца – нет, – серьёзно ответил кот, а потом испустил скрежещущий смешок и бросил: – Видел я его, видел.

Испанец прошёл тут несколько минут назад с какой-то самкой, от которой пахло вином, духами и чем-то затхлым. Таких надо в шею гнать.

– Пошли за ним, – обрадованно бросил я и торопливо потопал по коридору, дёргая двери и прислушиваясь.

Вскоре до моих ушей стали долетать вздохи и ахи. Есть! Вон в той комнате кто-то активно шпилится. Я подскочил к ней, медленно повернул ручку и приоткрыл дверь, за которой скрывалась окутанная мраком спальня, иногда освещаемая вспышками молний.

Последние, кстати, только мне мешали, потому что я и так хорошо видел в темноте, благодаря чему сумел разглядеть старинные часы с кукушкой, которые отставали на пару минут, ростовое зеркало в резкой оправе и большую кровать с балдахином. И на ней среди скомканных простыней обнаружился Испанец, которого оседлала обнажённая женщина.