Одаренный. Второй шаг

Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине вагон метро…»

– Хороший вкус, – пробормотал я, отпустив руку охотника, который удивлённо покосился на меня, но опять смолчал.

Ну а я не стал ему ничего объяснять, а подкрался к межкомнатной двери и одним глазком заглянул в замочную скважину. По ту сторону мне довелось увидеть крошечную ярко освещённую комнату с несколькими ростовыми зеркалами, тремя шкафами, дорогим магнитофоном, полками с одеждой и прыщавым остроносым шатеном лет двадцати, который являлся «счастливым» обладателем хилой мускулатуры, опущенных костлявых плеч, высокомерного взгляда круглых глаз и сутулой спины.

А ещё в гардеробной попыхивала сигарой его более древняя версия – худой мужчина в сером костюме. Он сидел на пуфике и с одобрением в бесцветных зенках наблюдал за тем, как его несуразное бледное чадо неуклюже застёгивает белую рубашку, немного прикрывающую весёлые розовые трусы, из которых торчали мосластые ноги.

Видимо, это и есть Гинзберги. И они не выглядели опасными. Особенно вон та собака сутулая, у которой явно самомнение выше крыши.

Но нам надо действовать тихо, так что придётся дождаться подходящего момента, чтобы всё проделать без лишних писков и визгов.

Глава 5

Я продолжал смотреть в замочную скважину. А родственники в это время завели разговор, который явно уже не раз возникал между ними.

– Лида Ершова очень хорошая партия для тебя, – проговорил мужчина низким, прокуренным голосом. – Она из богатого и уважаемого рода с безукоризненной репутацией.

– Да она же страшная, как жаба. И толстая, – капризно заявил сутулый, состроив кислую гримасу, из-за чего стал ещё более отвратительным, почти как тёплое пиво. – Я хочу, чтобы ты договорился с Бестужевым. Мне по сердцу его младшая внучка.

– Она всем по сердцу, – усмехнулся отец, глядя на сына сквозь табачную дымку. – Младшая Бестужева – первая красавица Петербурга, да ещё из прославленного рода с огромными амбициями и возможностями. Ты же не забыл, что они входят в один из четырёх человеческих кланов, которые правят Россией-матушкой?

– Конечно помню, – кивнул дрищ и с раздражением снял с себя рубашку, скомкал её и кинул в угол комнаты, где уже валялась куча измятой одежды.

– Ну а раз помнишь, то чего же несуразицу лепечешь? Где они, а где мы? Выше Лиды Ершовой тебе не прыгнуть.

– Страшная… – прошипел сквозь зубы младший посвящённый и встал перед открытыми дверями большого резного шкафа, где висело даже больше рубашек, чем в иных магазинах.