Избранник смерти

Однако та не торопилась показываться. Наш дуэт час за часом бродил среди деревьев и активно отмахивался от назойливых комаров, чей противный писк весьма органично вплетался в музыку густого хвойного леса, одуряюще пахнущего шишками, чернозёмом и древесной смолой.

Постепенно недружелюбное небо затягивали чернильные сумерки, а Лаврушка всё громче устало хрипел, будто загнанная лошадь, пришпоренная смелым ездоком. Он совсем повесил голову и едва переступал ногами. И, в конце концов, парень не выдержал. Уселся на поваленное дерево, облегчённо вздохнул и задал мне вопрос, который наверняка уже давненько крутился на его бойком языке:

– Андрей, куда же подевалась твоя полянка? Ты же сказал, что она где-то рядом с утёсом.

– Шут её знает, она ведь и правда была около утёса. А теперь исчезла, словно клофелинщица на утро.

– Да что ты такое на ней оставил, раз готов целый день грязь ногами месить? – выдохнул младший Астафьев, обращаясь ко мне на «ты». Мы с ним за это время хорошо сдружились, хотя он со старшим братом всего пару раз навещал деда.

– Не помню. Ты же знаешь, что память ко мне так и не вернулась, – привычно соврал я. – Но что-то тянет меня туда. Поляна – это последнее, что мне запомнилось. Видать, на ней-то меня и угораздило потерять память. А может, и падение с утёса выбило из моей головы всё, кроме этой поляны.

– Хм-м-м, – тяжело вздохнул Лаврентий, нахмурил брови и вдруг сказал: – Ты говорил, что на той поляне были головешки какого-то домика… Мне вот тут вспомнилось, что по тому году вместе со своей хатой сгорела лесная отшельница.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я и поглядел на иссиня-чёрный клочок неба, виднеющийся между веток. – Пошли, по дороге расскажешь. Возвращаться уже надо, а то совсем стемнело. Потом эту поляну поищем.

– А может, в трактир зайдём? – с энтузиазмом предложил Лаврентий, встав с поваленного дерева.

– Давай, зайдём.

– Вот это дело! – обрадованно сверкнул крупными зубами парень и пошёл за мной по раскисшей тропке. – Отшельница та в Чернолесье жила. К ней девки бегали чуть ли не со всех окрестных селений. Кто-то дабы погадала на суженого, а кто-то – и вытравить нежеланный плод. Дурные дела та отшельница делала, вот боженька её и наказал под старость лет.

– Хм-м, – задумчиво протянул я, чавкая грязью под ногами.