Император из провинции

Вера в это время заперла дверь, а затем провела меня через короткий коридор и мы оказались именно там, куда я и хотел попасть –  на её кухне. Тут царствовал домашний уют и насыщенный аромат какой-то выпечки. У меня аж в животе квакнуло.

Девушка услышала и насмешливо бросила, поставив свечу на стол, накрытый клеёнкой:

– Не кормит тебя твоя фифочка?

– Да она же красивая, – вяло махнул я рукой, глядя на неё голодными глазами.

– Так чего же ты с ней встречаешься?

– Да она же красивая, – с другой интонацией повторил я и присел на скрипнувшую табуретку.

– Чай с пирожками будешь? Как раз напекла перед тем, как свет выключили. Да и чайник ещё горячий.

– Буду, – истово закивал я головой, внутренне поставив себе лайк: операция прошла как по нотам. Второй Суворов, не иначе.

Тем временем Вера перешла от слов к делу и засуетилась на крохотной кухоньке, где места едва хватало для двух человек. Я принялся наблюдать за ней, слыша стук дождевых капель о стекло и тихую музыку, льющуюся из телефона, лежащего на холодильнике советских времён.

Вера была невысокого роста и ладно скроенной. Все её движения и жесты казались какими-то до предела естественными и не наигранными: мимолётная улыбка на полных губах, секундный прищур  и даже то, как она морщила аккуратный носик, выглядело очень мило и не фальшиво.

Пока я разглядывал её, девушка уже успела поставить на стол пластиковый тазик с пирожками, кружку с чаем и коробку рафинада.

– Налетай, – весело сказала Вера, указав на выпечку.

Дважды меня просить не надо было: я мигом стал пожирать пирожки, запивая их сладким чаем.

– Эвоно как ты оголодал, – удивилась она, сев напротив меня с маленькой чашкой в руке.

– Настоящий мужик всегда хочет есть, – вспомнил я слова одного парня из местного кафе.  – Кстати, потрясающие пирожки.

– Это да, – без стеснения согласилась девушка, убрав с рукава халата какую-то соринку, после чего выстрелила целой очередью вопросов: – Какие новости? Где был? Как там твой друг?

– Ну, из новостей… Вот за ноутбуком сегодня в центр ездил.

– О Петре, – усмехнулась она, будто у неё были какие-то мысли на его счёт. В груди шевельнулось что-то вроде ревности.

– Так мы с ним друзья? – удивился я, нарочито широко открыв глаза. – Не знал. Надо будет записать.