Игра наяву 3. Истоки

 – Остальных удалось выходить. Ты последний остался, а перед тобой, пару часов назад, отсюда утопал на своих двоих Кос.

– Кто именно погиб? – произнес я, тяжело вздыхая. Парень назвал имена, среди которых был Джексон. – А он-то из-за чего умер? Я же помню, как он живой хрипел на земле.

– Ребро пробило легкое – и Джексон захлебнулся кровью, – сообщил лекарь, уныло глядя в окно. – В деревне осталось тридцать четыре человека. Спартак отменил все вылазки в лес и вызвал подмогу.

– Надо бы заглянуть к нему, – пробормотал я, ища взглядом одежду.

– Ага, – кивнул он лохматой головой. – А вот броня вся в норме. Я отнес ее в наш домик.

– Ну, хоть так, – надтреснуто выдохнул я и принялся одеваться. Тело отлично слушалось меня, словно оно никогда не было тяжело ранено. Ботаник, действительно, большой молодец.

Он в этот момент взял со стола какое-то зелье с кроваво-красной жидкостью, подошел ко мне и протянул склянку со словами:

– Пей каждые два часа по два глотка.

– Хорошо, – послушно сказал я, взяв зелье, а потом уточнил: – Какие-то ограничения на ближайшие дни есть?

– Ну-у-у, – задумчиво протянул Паша, а затем его губы тронула слабая улыбка и он обронил: – Я бы советовал воздержаться от сексуальной активности.

– Хах, – непроизвольно вырвалось у меня изо рта. – Вот это подстава! Я-то как раз к бабам иду. А если серьезно, то спасибо тебе, Павел, еще раз.

– Я здесь за этим и нахожусь, – бросил парень, отведя печальный взгляд. Кажется, он себя за что-то корил. Наверное, каждый хороший лекарь всегда считает, что он мог бы спасти больше человек – и эта мысль не дает ему покоя, вгрызаясь под кожу и заставляя снова и снова анализировать свои действия, пытаясь понять, где можно было сработать лучше и быстрее. Я прекрасно осознавал это, поэтому подбадривающе похлопал Ботаника по плечу и вышел из дома, еще раз поблагодарив его.

На улице погодка стояла довольно-таки мерзкая: тяжелые мрачные тучи полностью скрывали небо и вот-вот грозились разродиться настоящим дождем, а пока только посылали на землю мелкие, едва видимые, холодные капли. Я с отвращением передернул плечами. В такую погоду тянет напиться: все серое, хмурое, неприветливое, склизкое от водяной пленки. Дома бы сидеть, водку хлыстать, а не по улицам шастать, но со Спартаком переговорить надо.