Игра наяву

Бормотание превратилось в тихое стариковское ворчание о том, что ходят тут всякие, траву мнут, растениям мешают и все в таком роде. Это был леший – дух места. Я читал о них. Они в основном настроены к людям нейтрально и угрозы не представляют, если сильно не бушевать в лесу.

– Дух молчит, – еще раз повторил я, глядя на Крысу.  Он приглашающе махнул рукой, и мы пошли дальше.

Луна, пробиваясь сквозь низкие темные облака, освещала верхушки стройных разлапистых деревьев, которые густо росли вдоль тропинки. Ноги путались в высокой траве.

Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь стрекотом насекомых. Даже ветер не пытался вплестись в хоровод этих звуков в отличие от Ружо, который заговорщицки прошептал мне в спину, как только Атос немного отдалился от нас:

– Лис, ты Кррысе доверяешь?

– Нет, – отрезал я. – Тебе я тоже не доверяю.

– А я-то чего? – прокудахтал парень. – Я ни в жисть никого не прредам.

– Поживем – увидим, – сумрачно бросил я, обходя стороной чью-то небольшую нору.

– Лис, да ты чего? – тихонько возмутился Вася.

 – Мы с тобой почти двадцать лет знакомы. Я же еще помню, как тебя в приют подбрросили.  Тебе тогда даже года не было.

– Это еще ни о чем не говорит.

– Я, в отличие от многих, никогда не шутил над тем, где ты был этот год, – проговорил Ружо, словно это была великая заслуга.

– Вась, ты тайны хранить умеешь? – доверительным шепотом спросил я у него.

– Да, – тут же бросил он и затих, перестав дышать от любопытства.

– Я знаю, где был этот год…

– Где?

– Ты никому не расскажешь?

– Да чтоб мне к пиндосам прровалиться на этом самом месте, – твердо выдал он и начертил перед собой священный круг одного из богов, пришедших в этот мир из цифрового.

– Меня весь этот год растила стая волков. А потом я завалил своего злейшего врага Шерхана и ушел к людям, – проговорил я, сдерживая смех.

– Да ну тебя на хррен, – обиделся Вася, поняв, что я шучу.

– Вы чего там шепчетесь? – донесся голос Крысы, который стоял на небольшом пригорке.

– Да вот Вася спрашивает: после того как Атос принял зелье «Кошачьи глаза», можно ли его теперь называть Котокрыса? – насмешливо произнес я, обнажив зубы.

– Ничего я такого не говоррил! – громко выпалил Ружо и несильно ткнул меня в спину  «калашом».

– Вася, я тебе сейчас этот ствол в ухо засуну, – грозно рыкнул я на него. – В Милу свою тыкать будешь.

– Ты Милу не тррогай! – выдохнул он, сузив глаза. Когда дело касалось его девушки, парень становился другим.