Игра наяву 2. Вкус крови

Но это были не все минусы данного места – вокруг царила гнетущая могильная атмосфера, словно мы попали на похороны. Я понял, из-за чего она здесь появилась, когда мне на глаза попалась табличка, гласящая, что это отделение для тяжелобольных. Если Атос здесь, то все может быть очень плохо.

Я похлопал по плечу впередиидущего Коса и тихо проговорил:

– Крыса точно тут?

– Ага, вон в той палате. Разве ты не слышал девку из регистратуры? – напряженно произнес друг, как-то весь скукожившись и уменьшившись в размерах, словно его что-то сдавливало со всех сторон.

– Слышал, – мрачно бросил я, взглянув на палату с номером «39», в которой должен лежать Атос.

– Три раза по тринадцать, – почти неразборчиво пробормотал Кос и открыл дверь с облупленной краской.

Он зашел внутрь, а я прошмыгнул за ним. Мы тут же наткнулись на строгий взгляд высокой женщины в белом халате и с большим блокнотом в холеных руках. Она стояла возле кровати, на которой лежал бледный Атос. Его дыхание было хриплым и затрудненным.

Парень определенно находился без сознания. Помимо него, тут оказался еще только один пациент. Кровать этого мужчины с пышными усами располагалась рядышком с Атосовской. Он тоже лежал с закрытыми глазами и, казалось, что пациент спит, сложив руки на груди.

Увидев нас, женщина произнесла строгим сухим голосом:

– Вы кто такие?

– Это… мы к нему, – немного растерялся Кос, ткнув пальцем в сторону Крысы.

– Проведать его пришли, – подал я голос, сцепив руки за спиной.

 – Как он? Жить будет? В себя приходил? Что-нибудь говорил?

– Нет. Сознание к нему не возвращалось. Что, впрочем, не удивительно, его состояние критическое, – ответила женщина. – Я его лечащий врач и зовут меня Александра.

– Очень приятно познакомиться. Константин, – представился друг и протянул руку.

Она пристально посмотрела на его ладонь, будто пыталась сосчитать количество микробов, которые присутствовали на ней, и пожимать не стала, видимо, сочтя их популяцию слишком большой для телесного контакта.

Парень сконфуженно убрал руку, засунув ее в карман. Его лицо приняло донельзя кислое выражение, словно он хватанул просроченного пива.

Я же быстро проговорил, впритык подойдя к Крысе и оказавшись возле его головы:

– Мы можем ему чем-нибудь помочь?

– Да. Ему нужна новая печень и селезенка. Поделитесь? Один может дать печень, а другой селезенку, – произнесла врач, предельно серьезно глядя на нас.