Разбудить цербера

 – Я пришла к тебе ненадолго, но скоро я буду с тобой всегда, только утверди свое царство.

– Зачем ты явилась? Ты вывернула меня наизнанку. После тебя все женщины станут сиюминутной забавой. Они покажутся мне пресным хлебом, которым можно насытиться, но нельзя удовлетвориться. Я ощутил сейчас, как черный цветок вожделения расцвел внутри.

– Тише, Габриель, тише. Да, ты прав, но не надо эмоций. Я их не люблю. Будь холоден, как лед даже в минуту плотских наслаждений. Наслаждение станет для тебя в будущем еще одним источником пополнения сил.

Ну, а я приду к тебе, чтобы скрасить твой досуг, ибо верно ты заметил: ни одна земная женщина не способна сравниться со мной, – произнесла Лилит, улыбнувшись.

И все было в этой улыбке, все, ради чего можно плюнуть на этот мир, заложить душу самой бездне. И Габриель нырнул в бездну, но, вернувшись к реальности, спросил мать:

– Но не только же для этого ты явилась? Чего хочешь?

– Бермудский треугольник.

– Что? – удивился Санчес. – Мне послышалось?

– Нет, – заиграли нотки лукавства.

 – Не послышалось. Ты оживишь его. Вдохнешь новую жизнь. Он как бы заиграет новыми красками. Мы используем легенду о Бермудском треугольнике, откроем в небе над ним дверь в иной мир. Тогда начнется экспансия новой расы.

– Почему ты замолчала?

– Будешь много знать, то состаришься до срока. – Опять эта улыбка, обжигающая льдом.

– Я бессмертен.

– Да, мой мальчик, да. Просто сделай, как я скажу.

– Но почему он, почему Бермудский треугольник, а не другое место на планете?

– Так хочет он, истинный господин этого мира.

– Господин этого мира?

– Да. Мир лежит во зле – так говорят люди. Понимаешь, что за господин? А теперь, до встречи. Увидимся.

Лилит быстро растворилась в воздухе, оставив на губах Габриеля вкус моря, а в душе – опустошенность.

Он снова стал невидимым и молнией метнулся в тот аэропорт, где недавно расстался с Францем. Габриель захотел вернуть себе плотное тело и пройти путь как обычный человек, но передумал, ибо мысли не дали покоя.

Они забурлили, их было слишком много, и каждая пыталась заявить свое право на жизнь.

Габриель пролетел вдоль шоссе, направляясь от аэропорта к дому, влетел в родной город и, наконец-то оказавшись в своей квартире, обрел привычное тело.

К этому моменту он уже успокоился, план действий сложился, и рука уверенно потянулась к мобильному телефону.

– Господин Морган?

– Да. Слушаю.

– Габриель Санчес.

– Вы уже надумали?

– Можно сказать, да.