Разбудить цербера

 В новом теле

Габриелю захотелось побывать там, где снизошло озарение, показавшее открытый путь для человечества. Его неодолимо потянуло в те места, и, когда родственники опять уехали, он не преминул воспользоваться их отсутствием.

Габриель пересек океан и оказался в знакомых местах. Но на этот раз полного одиночества не хотелось, а хотелось, чтобы рядом была живая душа. То ли от неуверенности в себе, решил Санчес, то ли от предчувствия. Откуда неуверенность? И что за предчувствие? Он оставил вопросы без ответов.

Габриель вспомнил беседку и видение – глаза, говорящие с ним. На душе стало жутко.

Санчес прилетел самолетом вместе с секретарем и по прибытии сообщил ему, чтобы в ближайшие часы его не беспокоили. Франц кивнул в ответ, понимая, что не стоит задавать лишних вопросов.

Габриель вошел в старый сад и увидел преобразившуюся природу. Стоял тот краткий и чудесный миг, который называют золотой осенью. На удивление было сухо – дождей не предвещали еще пару дней. Солнечно и не по сезону тепло.

Санчес вспомнил тот день. В первый раз, когда он еще не узрел глаза, умом владели смутные мысли, нельзя было понять, что несут они. Сомнения. Колебания. Но теперь-то все иначе. Теперь-то он ясно видит цель. Вот как сейчас он видит сквозь голые ветки синь неба.

Габриель тихо посмеялся над собой: «Как я мог быть таким наивным тогда? Как? Даже не верится. Как я мог быть малодушным? Не верил в собственную избранность? Ведь санкция свыше, что всегда довлела надо мной, в тот день осенила меня».

Погруженный в себя, он, покинув сад, прогулялся по тропинке до оврага. Остановился у его края. Глянул вниз. Один неосторожный шаг и ты сорвешься и погибнешь. Воспоминания опять нахлынули. В тот день он был в шаге от бездны, но «Открытый путь» спас.

Габриель повернул обратно и зашел в беседку. Это случилось здесь: фонтан белого огня, глаза и проникновенный голос, вещающий о грядущем. Картины вновь ожили, воспоминания захлестнули, будто теплые волны то ли света, то ли морских вод.

Он закрыл глаза и начал созерцать себя, представив, как щупальце сознания белесым шнуром вырвалось из мозга. Конец шнура пророс сотней тонких чувствительных волосков, образуя лохматую кисточку.