Потому что могли

Понимаешь?

Палыч кинул фразу так, будто они уже долго беседовали.

Микки промолчал. Ощущение фарса улетучилось. Он решил, чувства его обманули. Ощущения были обманом, или… Или все-таки это правда? Правда то, что словоизвержения мусорщика надуманны, как будто он пытался напялить чужой костюм, а тот рвался по швам, но человек с ослиным упрямством продолжал повторять: все в порядке, отличная вещь, впору, беру, почему бы и нет. «Неужели, – подумал дозорный, – мне показалось?» А Палыч продолжал говорить, не переставая, будто волшебная мельница, жернова которой кружатся и вертятся, перемалывая время в муку слов, а слова оказались верткими, как слизни, ускользали от смысла, и Микки не мог понять, о чем речь.

– Погоди, Палыч. Остановись.

И они остановились.

– Что?

– Ты о чем?

– Пиши рапорт, доклад, что угодно, расскажи всю правду. Не гнушайся деталей. Ничего не скрывай. Это мой совет.

Они вновь зашагали в сторону корпуса дозорных.

– Ничего страшного не случилось…

– Палыч, ты в своем уме?! У тебя чего, фундамент треснул, или крыша поехали, или то и другое? Данька пропал.

Понимаешь, пропал? Может, жив он, а, может, нет. Никто не знает, а ты предлагаешь…

– Да успокойся, наконец. Пропал, значит, пропал. Здесь эмоции не помогут. Рассуждай здраво. Ты меня слушаешь?

– Да.

– Пиши рапорт о том, что произошло, а я смягчу ситуацию.

– Каким образом? И вообще, ты о чем? Я не въезжаю.

– Полегче с выражениями. Я о том, что, если надо, дойду до Наставника и все объясню. Не спрашивай, как сделаю, но беру на себя.

Ясно? Иди, садись за рапорт и… Пиши, короче.

Последние слова Палыч произнес удаляясь. Микки еле расслышал их. Они растаяли в прохладном воздухе.

Микки остался один на патрульной территории. Мысли и тело сковали невидимые кандалы вопросов, что остались без ответов. Театральность? Так случилось это, в конце концов, или нет? Да, случилось. Он только не желал в это верить.

Он машинально похлопал себя по карманам, извлек сигареты, прикурил. И как сизый дым, что безвольно плыл по воздуху, так и Микки отпустил мысль на свободу.

Новая затяжка. Еще. Доза никотина дала иллюзию уверенности. Сквозь синий дурман случившееся представилось иначе: Данька исчез, но раньше надо было предполагать такой исход, раньше.

Он успокоился, поняв, что эмоции ни к чему не приведут.

«Палыч прав», – заключил Микки, оказавшись в своей комнате и садясь за стол. Вынув из ящика лист и ручку, сосредоточено посмотрел на белое поле.

Итак.