Потому что могли

О чем бы ни думал Наставник, он все время возвращался к тому злополучному исходу. Это был плевок в лицо власть имущим, и здесь единственное средство – вычеркнуть данное событие из памяти.

И пока Наставник прилагал усилия к очередному переписыванию истории города, бывшие серышевцы обживали пустынные территории далеко за кладбищем, стараясь вычеркнуть из памяти ненавистного Наставника.

…

Данька не смог отделаться от ощущения, что рылись в его сознании, распотрошили память и заглянули за дверь под названием «Сновидения».

Рассказанное Аполлоном поразило. Недавно снилась пустыня, горящий ворох бумаги, картина с изображением женщины с младенцем и… Что это было? Вещий сон? Данька, недоумевая, посмотрел на старейшину.

– Что зришь? – спросил тот.

– Мне сон приснился о… Наставнике.

– Закономерно.

– То есть?

– Место сие очарованное. Магия и мленье царствуют здесь. Место морок на людей наводит, и им мерещится прошедшее. Благодаря сим сновидениям мы еще помним о Серышевске, как ни тщились забыть, а иначе не ведали б о корнях своих.

Желали жители города забыть о Наставнике и о прошлом своем, да место не дает. Каждый, кто волей судьбы попал сюда, возвращается к минувшему во снах.

– Так получается, Перси… То есть Наставник… Он когда-то жил?

– Верно баешь. Много поколений ушло в мир иной с того самого исхода из града, обреченного на гибель. Мы – потомки тех серышевцев. Не удалось нам выжечь память, настигло нас прошлое.

Так со времен оных и повелось, что деревня наша, засыпая, видит минувшее.

Хоть многое прояснилось, в Данькин мозг настырно залезла мысль, что это лишь верхняя часть айсберга. Темные воды времени скрывали тайны. Он подозревал об их существовании, но выразить был не в силах. Перед Данькой возникла дверь в неизведанное. Отдельные куски новорожденного мироздания проявились, но не заняли привычных мест. Получилась абстрактная мозаика, в которой не хватает фрагментом.

– Спасибо за разъяснения, господин Аполлон, но мне домой надо.

– Умгу, – произнес старейшина, затянулся, выпустил через ноздри дым. – Да. К Харону-кузнецу идтить надобно.

Гермес и Данька вышли на улицу.

– Вот видите, Даниил, все прошло как нельзя лучше, – опять залепетал попутчик. – А теперь к Харону. Он на окраине деревни живет.

В этот раз Гермес не страдал неконтролируемым словоизвержением.