Сити, деньги и перо

Прямо-таки хрустальное журчание ручейка летним утром. При первых же звуках вспоминается Алёнушка из фильма «Морозко», но там главная героиня вызывала умиление, а не чувство опасности. Впрочем, старика Алексеева это обстоятельство, похоже, ни капельки не смущало. Не хочу сказать про кого-нибудь плохо, но красавице явно срочно требовался платок или как минимум большая салфетка. Слюней нотариус на белоснежной коже оставил изрядное количество. – Я безмерно скорблю по моему близкому другу Ивану Максимовичу.

– Ещё не факт, что ты сама его не удавила. – Эти слова Крамер произнёс уже громко, ничуть не стесняясь, что может быть услышанным.

– Я могу предъявить твоей семье такие же обвинения, – хрустальный голосок ведьмы буквально сочился морозом, – но у меня нет времени на пустые препирательства. Если есть доказательства, то говори! А коль нет, то не порть мне утреннее настроение.

Я ожидал продолжения перепалки, но Крамер почему-то, наоборот, смешался и, бурча что-то себе под нос, отвернулся от ведьмы.

– Если честно, я и в самом деле хочу знать, кто именно причастен к смерти Ивана, – уже нормальным голосом сказал, обращаясь ко мне, Крамер. Снежана удалилась от нас на вполне достаточное расстояние, чтобы не разговаривать шёпотом, хотя если ведьма захочет услышать, о чем идёт речь, то она найдёт способ это сделать.

– Знаешь, Андрей, мы с Иваном не были друзьями, – продолжал тем временем изливать мне душу вампир, – но я всегда уважал его за честность и твёрдые принципы.

Интересно, а с чего вдруг Крамер решил передо мной исповедоваться? Согласен, открытой вражды между нами никогда не было, скорее, наоборот, нас можно было назвать приятелями, но сейчас причины его откровенности были абсолютно непонятны. Может быть, Крамер пытается отвести от себя подозрения, а на самом деле у него-то как раз рыльце и в пушку? Или у кого-то из его подручных?

– Понимаешь, Андрей, – продолжал тем временем заливаться соловьём Крамер.

Да уж… Сюжет очередного анекдота. Вампир, которому жалко человека. Если только в том случае, что не успел его кровью полакомиться.